В руках актрисы лежит наконец-то выкупленная роль — она готовится к предстоящей сценической битве. В зале творится настоящая волна несогласия, когда Глафира, уверенная режиссер, объявляет о своей решимости убрать актрису из спектакля. Кровь начинает стучаться в голове спорящей партнёрши. Внутри театра идет буря чувств — любовь к роли, ненависть к злодею режиссера, а иногда просто нешуточная зависть....
– Вы ничего не сможете доказать против меня! – справившись с первым шоком, более уверенно заявила девушка и вновь воинственно вскинула подбородок. Эдакая Жанна д’Арк перед королевским судом. – Я не виновата в том, в чем вы меня обвиняете!
– Я не собираюсь ничего доказывать, – шагнула вперед Глафира. – Для этого существуют следственные органы, это их задача что-то доказывать и предъявлять обвинения. Я же просто излагаю факты. Вы пока еще не очень сильная актриса, хотя, не стану отрицать, кое-какие задатки все же имеются.
По мере того, как говорила Глафира, лицо Мельниченко становилось замкнуто-холодным, надменно-отстраненным. Ну и впрямь-таки Жанна д’Арк на эшафоте. Не меньше. Ох ты ж господи.
– Вам наверняка ваши преподаватели не раз повторяли в театральном училище известную истину, что «большой артист всегда во взгляде». Даже одаренный, талантливый артист читается именно «во взгляде», когда захвачен ролью. Вы же с вашим средненьким талантом не могли с собой совладать. Не могли, и все тут. Вы только что убили женщину, которая мешала достижению вашей цели, которую вы ненавидели, побаивались и презирали одновременно.
