В руках актрисы лежит наконец-то выкупленная роль — она готовится к предстоящей сценической битве. В зале творится настоящая волна несогласия, когда Глафира, уверенная режиссер, объявляет о своей решимости убрать актрису из спектакля. Кровь начинает стучаться в голове спорящей партнёрши. Внутри театра идет буря чувств — любовь к роли, ненависть к злодею режиссера, а иногда просто нешуточная зависть....
И чем дольше Глаша смотрела, как входит в работу, во взаимодействие с другими актерами Земцова, лишь изредка вмешиваясь в процесс режиссерскими штрихами: усиливая акценты, немного направляя, тем очевидней ей становилось, насколько с появлением этой актрисы ярче, чище, мощнее зазвучала пьеса.
Она испытывала столь сильный творческий восторг, что от избытка чувств к глазам то и дело подкатывали слезы.
Да! Вот так надо было это играть, как делала сейчас Земцова, – именно так! И это было той самой игрой, которую Глаша и представляла в своей мысленной картине постановки.
Но артистам необязательно, а то и вредно знать о переживаниях и восторгах их режиссера, поэтому Глафира держалась строгой линии: похвалу не форсировала, наоборот, старалась дожимать, не давать актерам расслабляться, чтобы получилось идеально. Впрочем, особо-то форсировать и не приходилось – артисты и сами прекрасно чувствовали перемену в игре с приходом новой партнерши, вон как взбодрились!
Класс! Вот просто класс, и все!
– Тихон Анатольевич, – наклонилась поближе к Грановскому Глафира, – в каком театре в Москве служила Земцова?
Отчего-то худрук замялся на пару секунд, удивив этой заминкой Глашу, – может, запамятовал и вспоминал, бог знает, – но все же ответил:
– В Губернском.
Глаша мысленно прогнала в памяти все, что видела, запомнила и отметила из постановок этого театра.
– Странно, – удивилась она, – я не припомню ее в их спектаклях. Я бы не забыла такой яркой, мощной актрисы.
– Она недолго служила, – поспешно пояснил Грановский. – Где-то около года и была занята всего в одном спектакле на роли второго плана. Снималась в это же время в сериале. Но потом у Лены случилась трагедия. Впрочем, это не важно, – скомкал объяснение Тихон Анатольевич.
– А почему вы ее в штат не взяли? – продолжала расспрашивать Глафира. – Она очень хороша. Очень. Уж с Катей той же даже сравнивать невозможно, да и других актрис посильней будет.
"– Я ж тебе говорил, – с досадой сказал Грановский, – девочке срочно требовалось трудоустроиться, а штат у меня и так раздут. Вот я и взял ее с перспективой, чтобы, как только освободится вакансия актрисы, перевести в труппу.
– И давно она костюмером работает? – все выспрашивала Глафира.
