В руках актрисы лежит наконец-то выкупленная роль — она готовится к предстоящей сценической битве. В зале творится настоящая волна несогласия, когда Глафира, уверенная режиссер, объявляет о своей решимости убрать актрису из спектакля. Кровь начинает стучаться в голове спорящей партнёрши. Внутри театра идет буря чувств — любовь к роли, ненависть к злодею режиссера, а иногда просто нешуточная зависть....
"
"– А ты знаешь, я такой и есть, – очень просто, без пафоса, иронии и ложной скромности, побуждающей людей отчего-то стыдливо отнекиваться, когда им говорят, что они хорошие люди, подтвердил Разведов. – Мне некогда и не для чего быть плохим, это отнимает уйму времени, сил, энергии и засоряет разум. А мне он требуется свободным от мусора для работы. Потому как службу свою я люблю, она во многом определяет меня как личность. Вот как тебя твой талант и твое творчество.
– А что, – улыбнулась Глаша, – среди классных летчиков не бывает плохих людей?
– Среди по-настоящему классных мне не встречались, ну а так, понятное дело, всякие люди бывают.
– Да, – задумчиво повторила за ним Глаша, – подобрать подходящих людей.
– Все-таки переживаешь из-за премьеры? – посочувствовал Разведов.
– В основном из-за нее, – тихим голосом призналась Глаша, погладив его по щеке. – Когда это твое детище, твоя творческая реализация, всегда хочется, чтобы оно получилось идеальным, законченным, именно таким, как ты его представляешь в своем воображении. «Как пасхальное яичко», как говаривала бабуля, когда что-то получалось у нее самым наилучшим образом, когда все сходилось вместе: и жизнь, и святость, и духовность.
– И хорошо, – уверил ее Трофим и объяснил, когда Глафира, удивленная столь сильным заявлением, вопросительно посмотрела на него. – Любая идеальная форма чего-либо – это конечная точка, уже мертвая система, которой некуда дальше развиваться и не к чему стремиться, поскольку она достигла своей вершины, и ей остается только быть разрушенной. У «пасхального яичка» всего два варианта: либо быть съеденным, либо протухнуть и быть выброшенным рано или поздно.
– Ольга, когда тебя нахваливала, забыла упомянуть, что ты еще и очень умный, – Глафира снова наклонилась и поцеловала его в висок.
– Есть такой момент, – иронично усмехнулся Разведов и спросил: – Что, совсем дела плохи? Или все-таки прорвемся?
– Не совсем плохи.
