В руках актрисы лежит наконец-то выкупленная роль — она готовится к предстоящей сценической битве. В зале творится настоящая волна несогласия, когда Глафира, уверенная режиссер, объявляет о своей решимости убрать актрису из спектакля. Кровь начинает стучаться в голове спорящей партнёрши. Внутри театра идет буря чувств — любовь к роли, ненависть к злодею режиссера, а иногда просто нешуточная зависть....
– Какие, однако, у вас разнообразные знакомства, – кашлянул он еще разок.
– Да, обширные, – согласилась с ним Глафира, отлично считав все его мысли. – Так вот, Николай Константинович сделал для меня большое одолжение, изучил дело Земцовой и поведал мне некоторые факты из него. Я позвонила еще кое-каким знакомым и уточнила детали романа Лены с Борисом Лесковым. Мало кто уже что помнил, но кое-что все-таки удалось выяснить.
– Но зачем ты ее спровоцировала? – вмешался Юрий. – Как ты вообще додумалась до этой провокации?
– Да потому что она права, – развела руками Глафира.
– Кстати, насчет камеры, – напомнил полковник Осипов.
– Да. – Глафира достала ее из кармана и протянула ему.
– Эксперты уже закончили работать в вашем кабинете, – оповестил Осипов. – Понятно, что пальцев ее нет, она была в перчатках, но бутылка с водой изъята, видео есть. Думаю, вы правы, Глафира. По совокупности, да еще с нападением на вас, насобираем приличную обвинительную базу. А на сегодня все, пожалуй. Ждем вас завтра для дачи показаний и подписания протокола.
– Завтра выходной, – напомнила Глафира, – даже у наших актеров.
– Тогда послезавтра.
– Буду, – коротко кинул Грановский.
– Вот и ладненько.
Полковник Осипов быстрым шагом покинул кабинет, следом за начальством поспешил и Юрий, попавший в немилость, лишь спешно махнув рукой на прощание Глафире.
– Глаша, – устало сказал Грановский. – Что ты наделала.
