Опера Акулов и его напарник Волгин расследуют серию загадочных убийств. Расследование приводит их к афере пятилетней давности, связанной с заводом «Тяжмаш». Когда-то группа преступников, называвших себя ворами по закону, организовала нелегальный вывоз металлов за границу. Теперь кто-то...
— Кого черт принёс?
Оказалось — охранников. Их было двое, постарше и помоложе. В чёрной форме с нашивками «SECURITY. ЧОП „Наполеон""» и в беретах. У молодого головной убор был того же цвета, что и форма, у старшего — зелёный, с непонятной кокардой и с кисточкой, к которой была приторочена автоматная гильза. Несколько минут назад, когда заходили в дом через подземный гараж, он сидел в сторожевой будке и поздоровался с Кириллом кивком. Кивнул и сейчас:
— А-а, это ты? Забыл выключить?
— Что?
— Как что? Сигнализацию.
— Выключил.
— А у нас тревожка прошла. Может, замыкает где-нибудь? Дай-ка я посмотрю…
Он буквально оттеснил Кирилла с порога и сунулся было за дверь, посмотреть на табло охранной системы, но заметил наручники и остановился:
— Что это?
Катышев шагнул в коридор:
— Спокойно, милиция.
Охранник, видимо, знал про смерть Громова, а потому истолковал «браслеты» на руках Кулебякина однозначно:
— Ну ты и сука! А ещё приличного изображал!
— Чо сразу я-то? Следи за базаром, ты понял?!
— Щенок, ты на кого вякаешь?
— Спокойно, товарищи, — Катышев встал между конфликтующими сторонами. — Не надо эмоций. Кирилл, иди в комнату! А вас можно на пару слов?..
ББ, взяв нервного секьюрити за локоть, вышел из квартиры и закрыл дверь.
— Чего он меня?.. — Кирилл шмыгнул носом.
— Сам виноват.
В большой комнате сели. Андрей — на диван, Кулебякин — в кресло. Андрей закурил. На нижней полке журнального столика нашлась пепельница, и он переставил её себе на колени. Папироса оказалась полупустой и сгорела за две затяжки. Давя окурок, Акулов спросил:
— Раньше сигнализация часто замыкала?
— Да никогда не было!
— Странно… Тебе так не кажется?
— Сюда кто-то без меня приходил. Кассету украл. И это… Понимаете, я не мог ошибиться. «Пять-сорок-два», точно помню! Там, когда выходишь, кнопочку нажимаешь — и новый код загорается. Тот, которым в следующий раз открывать надо. Я не мог перепутать! Чо я, совсем того? Хотя… — Кирилл задумался, опустив голову; встрепенулся: — Вспомнил! В тот день, когда Петросыча ранили, её тоже заело! Мы долго уйти не могли, она все к пульту не подключалась. Нажимаем — и красная лампочка загорается. Минут десять, наверное, ковырялись…
Андрей пожал плечами. Техника — на то и техника, чтобы время от времени портиться.
