На улице уже полным темпом стемнело, лишь слабое освещение настольной лампы усиливало таинственный шарм комнаты. Правда, оно не могло преобразить лицо человека, лежавшего в кресле — его фигура выглядела мрачнее ночи. Весь этот дом напоминал ужасный сюжет фильма "Акула", где каждый предмет и уголок помещения словно застыли в тишине, ожидая момента для нового коварного пристрела воров......
Андрей спросил и про Иваныча, но она рассмеялась: «Не все сразу!» Для того, чтобы получить санкцию на обыск, потребовалось почти пять часов. Прокурор Воробьёв, очевидно, от большого ума, ввёл очередное собственноручное дополнение к Уголовно-процессуальному Кодексу. Он отказывался санкционировать постановление, если к нему не прикладывалась справка из жилконторы о лицах, прописанных в адресе. Зачем? Одному Воробьёву было известно. Но он твёрдо стоял на своём. В результате Акулов не успел помочь сестре, а задержание Кулебякина оттянулось на поздний вечер.
Катышев все ещё был в туалете, когда в дверь позвонили. По характеру звонка было ясно, что пришёл кто-то свой.
Дождались!
— Вы сами откроете? — спросила хозяйка совершенно спокойно.
— Откроем, — Акулов вскочил с дивана. — А вы будьте здесь, что бы ни произошло.
В тот момент, когда оставалось последний раз провернуть головку замка, опять заверещал пейджер. На улице или в машине его сигнал был слабо слышен, сейчас же грянул подобно трели милицейского свистка.
Акулов распахнул дверь, ожидая увидеть спину убегающего Кирилла.
Кулебякин стоял и моргал. Выражение его лица было не то чтобы радостным, но вполне дружелюбным. В левой руке покачивался пакет с продуктами. Сквозь полиэтилен выпирали углы картонных упаковок, торчало горлышко «Монастырской избы».
Просто Кирилл туго соображал.
Сообразив, взревел и попытался шмякнуть Андрея пакетом.
Андрей уклонился, бутылка взорвалась от удара о стену.
Получилась безобразная свалка. Иногда бывает очень трудно одеть наручники на человека, который этого действительно не хочет.
Кирилл не хотел. Он не пытался больше наносить удары, но и завести руки за спину не давал. Сил для этого у него было достаточно.
— Вы чего, пацаны? Ну чего вы? Блин, осторожней, я ведь раненый!
Возиться или уговаривать можно было до бесконечности. Ситуацию перевернул расслабляющий удар по голени. Один, другой… После того, как Андрей изо всей силы вмазал пятый раз, Кулебякин охнул и сдался.
Потом сидел на полу коридора, ожидая, когда закончится обыск квартиры. Вытирал пот с лица плечом. Потел он изрядно… Вероника по-прежнему держалась спокойно, зато Кирилл, как только видел её, начинал волноваться:
— Сука, это ты меня сдала? Ничо, я скоро вернусь. Выйду — поговорим!
Катышеву эти крики надоели, и он, дождавшись, когда никого рядом не будет, провёл с задержанным разъяснительную работу.
Кулебякин оказался понятливым.
