Автор
В темном зале отражается дрожь часов трупом, но в эти мгновения перед смертью он забытый мирами: чистит зубы, одевается, открывает газету. Здесь царит другое время, где несерьезные темы и даже завещание кажутся легкими игрушками в сравнении с вечностью.
– Район у нас неспокойный, на прошлой неделе до полусмерти избили одного… Впрочем, ходят слухи, что он наркотиками торговал…
– Простите, совсем забыла спросить, – говорит Ксения. – Как пройти к бару?
Консьержка углубляется в объяснения. Можно по этой улице и свернуть направо… А можно прямо до площади, и налево…
Ксения не любит путаных объяснений. Ей кажется, что проще будет найти бар самой, чем терять время с консьержкой. Тем не менее девушка благодарит старую даму и возвращается к машине.
– Бросса нет дома.
– А это благоразумно? – спрашивает Бланш.
Благоразумно – вот еще одно слово, которое Ксения не выносит.
– В таких кварталах, как этот, – говорит Эрве, – ночью не слишком безопасно. Да еще на машине…"
"Однако у Ксении, которая видела вблизи кровопролитную гражданскую войну, другое представление о том, что безопасно, а что нет. В любой точке Парижа в любое время суток она не боится никого и ничего.
– Вы тоже так думаете, Габриэль? Да? Ну так оставайтесь здесь и стерегите машину, а я пойду в «Солнце»…
– Что Габриэль? – возмущается маленький фотограф.
Но Ксения, воинственно стиснув дамскую сумку, уже удаляется, и даже на ее спине написано, что спутники смертельно ее обидели.
– Какая она странная… – нерешительно говорит Бланш.
Но тут Габриэль распахивает дверцу, вылезает на тротуар и отправляется следом за Ксенией. И пока Эрве размышляет, последовать ли его примеру, Бланш тоже покидает теплое нутро автомобиля, пахнущее бензином.
Впрочем, она делает это вовсе не ради Ксении, а потому, что Габриэль удаляется. А Бланш ужасно не хочется оставлять его наедине с дочерью баронессы Корф.
Ксения дошла до конца улицы и задумалась, куда идти дальше. Тут она поймала себя на том, что начисто забыла объяснения консьержки. Такое с Ксенией нередко случалось, когда она сердилась.
– Эй, красавица! Не хочешь поразвлечься?
От стены отлепилась тень и оскалила зубы. Ксения молча сделала шаг в сторону.
– Ну не хочешь, как хочешь, – лениво процедила тень и снова ушла в стену.
Ксения свернула направо, на узкую безлюдную улочку и ускорила шаг. Было уже почти темно. Половина фонарей не горела, и внезапно в сумеречном пространстве между двумя фонарными столбами Ксения увидела нечто, что заставило ее застыть на месте. Человек в плаще тяжелой тростью методично избивал кого-то, и этот кто-то был несчастным, беспомощным калекой без ног, на старой инвалидной коляске.
