Автор
В темном зале отражается дрожь часов трупом, но в эти мгновения перед смертью он забытый мирами: чистит зубы, одевается, открывает газету. Здесь царит другое время, где несерьезные темы и даже завещание кажутся легкими игрушками в сравнении с вечностью.
Судорожно всхлипывая – очевидно, у него уже не было сил кричать, – он поднимал руки, пытаясь заслонить от ударов голову, а человек бил и бил его, хладнокровно и жестоко…
– Стой! – пронзительно закричала Ксения, сунув руку в сумку. – Стой, сволочь!
Она так растерялась, что от неожиданности перешла на русский. Преступник, вздрогнув, обернулся, и в следующее мгновение, выхватив из сумки револьвер, Ксения выстрелила. Ею владела только одна мысль – убить, убить эту мразь, которая по ночам нападает на беззащитных калек… Но тут откуда-то сзади вылетела Бланш и с воплем толкнула ее руку.
– Пусти, идиотка!
Ксения отшвырнула Бланш так, что та упала на тротуар, но эти короткие мгновения решили все. Преступник метнулся в сторону и прежде, чем Ксения успела выстрелить второй раз, скрылся за углом дома.
– Что тут происходит? – К Ксении подбежал Габриэль Форе. Он увидел Бланш, которая с выражением ужаса на лице сидела на тротуаре, и подал ей руку, помогая подняться.
– Какого черта вы мне помешали? – накинулась Ксения на дрожащую Бланш. – Кто вас просил?
– Вы чуть не убили человека! – лепетала та, прижимаясь к фотографу. – Вы… вы… Видели бы вы свое лицо!
Ощущая холодную, бессильную ярость и непреодолимое желание высказать этому безмозглому созданию все, что она о нем думает, Ксения убрала револьвер и поспешила к инвалиду. Голова у него была разбита, по лицу текла кровь, рука, судя по всему, была сломана.
– Мсье Бросс? – спросила Ксения. – Вы Жак Бросс?
Раненый поднял голову.
– А вы кто, ангел? – пролепетал он. И вслед за этим потерял сознание.
К Ксении подошли Габриэль Форе и Бланш, а через несколько мгновений появился запыхавшийся Эрве.
– Что случилось? Я слышал выстрел! Кто стрелял?
– Она, – прошептала Бланш и расплакалась, уткнувшись лицом ему в грудь.
– Надо вызвать врача, – сказала Ксения, поворачиваясь к своим спутникам. – Это Жак Бросс, и его едва не убили.
– Кто? – спросил Форе. – Неужели… – он не договорил.
Ксения почувствовала, что только что наступила на какой-то скользкий металлический предмет. Наклонившись, она увидела, что на тротуаре лежит тюбик помады, и стала рыться в сумочке, выискивая платок. Как назло, он куда-то делся.
– Габриэль!
– Да, мадемуазель?
– У вас есть платок?
– Э-э…
– У меня есть, – вмешался Эрве, протягивая ей платок. – Вы что-то нашли?
– Тюбик с помадой, – отозвалась Ксения.
