Автор
В темном зале отражается дрожь часов трупом, но в эти мгновения перед смертью он забытый мирами: чистит зубы, одевается, открывает газету. Здесь царит другое время, где несерьезные темы и даже завещание кажутся легкими игрушками в сравнении с вечностью.
Она была не красавица, конечно, но с хорошей фигурой, с выразительными глазами…
– Очень элегантно носила самые простые вещи, – подхватила Бланш. – По-моему, она первая ввела в моду короткие волосы.
– Нет, – ответил Габриэль, – первой была актриса Ева Ларжильер."
"– Ну, неважно. Словом… с таким стилем… с таким вкусом… Я хочу сказать, такое самоубийство как-то не в стиле Лили Понс. Вы не находите? Вся кровать была залита кровью…
Эрве деликатно кашлянул, словно напоминая, что они как-никак ужинают, а за едой о таких вещах говорить не принято.
– Откуда вам это известно? – спросил Габриэль.
– Савини говорила.
– Жена Жозефа Рошара?
– Хм, – сказал Эрве с неподражаемой интонацией. – Скорее уж он был ее муж. Савини заправляла всем хозяйством и делала это прекрасно. Не скрою, нам до сих пор ее не хватает.
– Рошары ушли от вас вскоре после того, как…
– Нет, не сразу. Где-то полгода прошло, по-моему.
– Меньше, – вставил кюре. – Месяца четыре.
– И как они обосновали свой уход?
– Сказали, что им тяжело находиться в доме, где произошло такое.
– Вы хорошо им заплатили?
– Только то, что им причиталось. – В голосе кюре прозвенели металлические нотки, и Габриэль понял, что тот определенно не имел привычки баловать слуг.
– Этих денег хватило бы на покупку кафе в Ницце, к примеру?
– Вероятно. Если бы кафе было для зябликов и соответствующих размеров. – Судя по всему, кюре Моклеру было не чуждо чувство юмора.
– Однако в Ниццу они приехали с большими деньгами, – настаивал Габриэль. – Может быть, кто-нибудь из них незадолго до увольнения получил наследство?
– От кого? Их родители давно умерли, а если бы речь шла о других родственниках, я бы знал. Да и не было у них близких родственников, только совсем дальние, которым они даже открыток на Рождество не посылали. А почему вы спрашиваете? – подозрительно осведомился Моклер.
– Так, – уклончиво ответил Габриэль.
– Да, – ответила Бланш. – Обычно женщины выглядят довольно вульгарно, когда используют такой цвет, но у нее было интересное лицо, и ей шло. Я в те дни даже немножко ей завидовала…
Кюре открыл рот, хотел что-то сказать, но посмотрел на Эрве и, насупившись, стал шумно мешать ложкой кофе в чашке – так, словно напиток был его злейшим врагом.
* * *Телеграмма Габриэля, посланная Амалии Корф.
