Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Александр Агренев. Трилогия (СИ)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Дождавшись, пока они останутся одни, фабрикант устроился поудобнее за низеньким массивным столом, выложил перед собой блокнот с ручкой и приготовился записывать.
— Знач так! Вот этот вот, заходит на почту раз в четыре недели, выходит всегда с большим таким пакетом в руках. Потом пакет выбрасывает — я как-то подобрал, обычная бумага, без штемпелёв всяких. Этот вообще никуда не ходит, на работу да с работы. И этот тоже. А вот мордатый — раза три приходил к тому самому господину, за которым указано присматривать особо…"
"Когда вернулась нагруженная хлебобулочной продукцией малышня, старший брат как раз заканчивал жаловаться на последнюю фотокарточку, вернее на того, кто на ней изображен.
— Каждый раз как в тот дом идет, постоянно оглядывается. И выходит — тоже по улице глазами шарит, вот. А минут через пять после него дама выходит, красивая такая — и в другую сторону, причем еще улыбается так, по-доброму. Пока все.
Гость дописал последнюю строчку, и застыл в легкой задумчивости, не обращая внимания на детей, осторожно выкладывающих на стол свою добычу. Большая связка баранок, троица витых калачей, опять связка, только уже золотисто-коричневых сушек. И диво дивное, до сего дня не гостившее на столе ни единого разу — золотистый ""кирпич"" ситного хлеба. Вкусного, и при этом неимоверно дорогущего, особенно для простых работяг. Одно слово, господская еда… Отдельной горочкой лежали сладости, дюжина румяных булочек с изюмом — брат разрешил, если сдача останется.
— Ну что же, неплохо.
Гурьян тем временем сделал страшные глаза и цыкнул на сестру, вознамерившуюся на полном серьезе напоить известного на весь Сестрорецк фабриканта свежезаваренным иван-чаем. Ну не дура ли? Впрочем, что с нее взять — малявка еще, соображения никакого. Все так же молчаливо выпроводив своих младших обратно на свежий воздух, парень кинул быстрый взгляд на своего работодателя, и с облегчением вздохнул — тот медленно листал свой блокнот, и казалось, вообще не замечал никакой суеты вокруг себя.
— Добавить больше нечего?
Непроизвольно вздрогнув — до того неожиданно прозвучал вопрос, Гурьян энергично помотал головой из стороны в сторону, показывая что выложил все без утайки и до самого что ни на есть донышка.
— Отец у тебя на Сестрорецком казенном работает? О твоем приработке знает?
Не удивившись такой осведомленности (а так же тому, что фабрикант не спрашивает, где мать), подросток тихо ответил.
— Да, на нем. Нет, не знает — я ж никому, как вы и сказали!.. Правда батя меня порасспрашивал малость, так я ему все как и положено — мол так и так, хорошее место нашел, часто важные господа с фабрики ходят. И денег всех не показывал.
Непонятно чему улыбнувшись, мужчина продолжил.
— Молодец. Теперь: зачем и почему именно я приходил к тебе.
