Он смотрел на нее взглядом беспредельно голодного человека. Девушка с трудом перевела дыхание. Она поняла, какой голод мучит его. Многие мужчины желали ее, но в глазах князя желание смешалось с болью и отчаянием, словно он не мог переступить какую-то заповедную черту. Кирилл быстро отвел глаза. Саша так внезапно оглянулась. Но он ничего не мог с собой поделать. Эта непривлекательная, худенькая девушка притягивала его своей независимостью и острым умом, а главное, искренностью, которую он не находил в других женщинах. Но все-таки она была простой гувернанткой, и он не должен был в нее влюбляться. Впрочем, разве можно назвать влюбленностью острое желание видеть ее. Это скорее болезнь... Ему нужна женщина, но почему он хочет именно эту? Ведь у него уже есть одна, с которой незазорно переспать и до свадьбы. Он уверен, что Полина всегда с радостью примет его...
Саша продолжала суетиться у плиты. А Кирилл не мог оторвать от нее глаз, удивляясь, что до сих пор не замечал, с каким изяществом и грацией она движется, ее горделивый поворот головы. Хотя нет, заметил! Еще тогда, на катке, но не придал этому значения. Хотя князю хорошо известно, что такому невозможно научиться, это переходит по наследству, передается через кровь многих поколений.
Кирилл невольно сравнил ее с Полиной. Конечно, по красоте баронессе нет равных, но она явно проигрывает этой жалкой веснушчатой дурнушке. Хотя почему же дурнушке? Есть в ней какая-то особенная, скрытая прелесть и обаяние. А под этим грубым одеялом скрывается великолепная фигура. И закрыть ноги он предложил ей не просто из жалости. До сих пор перед его глазами стоит прекрасное видение, представшее перед ним на фоне полыхающего в печи огня в почти прозрачной коротенькой рубашке, с длинными стройными ногами, плавно переходящими в узкие изящные бедра... Тонкая талия, высокая полная грудь...
Кирилл прикрыл глаза. Кажется, сегодняшней ночью ему суждено сойти с ума... Он вновь схватился за трубку, как за давно испытанное средство, помогающее успокоить изрядно разбушевавшееся воображение.
Саша исподтишка наблюдала за тем, как меняется лицо ее любимого. Похоже, сейчас он был далеко отсюда, от этой бури, убогой хижины и несносной гувернантки, по вине которой лишен возможности, сидя в кресле, слушать сладкоголосое пение невесты, ловить ее томные взгляды. Полина Дизендорф отправится сегодня в постель без обязательного целования ручек. Девушка злорадно усмехнулась.