Она отползала на четвереньках по опрокинутому железному шкафу, отбиваясь от огня рабочим халатом, и звала его на помощь, звала…
Иван рванулся вперёд, чтобы бешеными скачками преодолеть пылающий пол, подхватить на руки, унести… Незримая стена встретила его в двух шагах от Маши и отбросила прочь. Он вновь бросился на приступ и врезался в эту стену с такой силой, что затрещали суставы и кости… Прозрачная преграда оставалась неодолимой.
И тогда он проснулся, взмокший и обессиленный. Проснулся, чтобы зачем-то продолжать жить без неё…
Скудин хмуро посмотрел в зеркало, поудобнее перехватил опасную бритву и принялся соскабливать с лица мыло вместе со щетиной. Всякие там станки «Жиллет», которых лучше для мужчины нет, он не уважал. Баловство.
Часы показывали начало восьмого. Зарядка сделана, холодный душ принят. До прихода машины оставалась варка пельменей – и тоскливый завтрак в компании с Валькой да Жириком.
Сегодня ему предстояло дело особого рода.
Лев Поликарпович Звягинцев, конечно, сам ничего Ивану не говорил. Но он пожаловался своей молодёжи, Виринея по секрету сообщила Гринбергу, а уж тот во всех деталях и красках, с подробностями и собственными дополнениями, передал командиру. Кудеяр не особенно удивился, узнав, что по прочтении отцовского дневника профессор исполнился нетривиальных научных идей и буквально бегом устремился к академику Пересветову. «Надо, – сказал он, – срочно экспедицию собирать! На Кольский!» – «Друг мой, – будто бы устало и мудро ответил ему Валентин Евгеньевич, – ты бы лучше огород готовился возле института разбивать. Как пулковские астрономы, которые возле обсерваторий капусту сажают. Где я тебе денег ещё и на экспедицию наскребу? Чего доброго, вообще тему придётся закрыть…» Рассказывая это Гринбергу, язвительная Виринея чуть не плакала, так что Женя пришёл к подполковнику весьма удручённый. «Мне, может, дедушкин горшок выкопать, а, командир?.. Посоветуй…» – «Погоди, – сказал Кудеяр. – Без самопожертвований обойдёмся». И, выманив профессора Звягинцева из лаборатории, отозвал его в уголок коридора. Через пять минут Лев Поликарпович заметно посветлел лицом, а ещё через пять они вчерне разработали план, в котором каждому отводилась одинаково важная роль.
Вечером того же дня профессор звонил из дому в Америку другу Иське и думать не думал о зубодробительном счёте, который ему за эти переговоры пришлют.
Сегодня пришла очередь действовать Кудеяру. Следовало предпринять всё возможное, чтобы не оплошать.
Повесив полотенце, Скудин вышел в коридор и принялся накручивать диск телефона. Рановато, конечно, но вечерами у Риты линия была непробиваемо занята. Ничего не поделаешь, коммуналка. Коридор один, сортир один, телефон тоже один.