В отчаянии надеяться на хоть какое удовольствие? Надоело унывать под звуки гусениц? Альфонс нечаянно нагрянет — мир, где черный язык и новогодняя елка сменяются шпионскими операциями. В этом романе жаргонные коды вплетены в самый яркий, а может быть, и сюрпризный момент — юмористический взгляд на предпраздничную суету и новогоднее безумие под зеленой фатой....
Разложит все по полкам, а ты только удивляешься, как это сам не допетрил! Как теперь без него…
Тут вклинилась Ирочка. Она неприлично громко фыркнула, сдув со стола парочку салфеток, и тоном царской фаворитки заметила:
– Да Мишка и сам ни хрена не фурычил! А тебе теперь будет помогать… мой папочка! Уж ради собственной доченьки он любого недоумка в академики выведет! И еще тебе не надо будет горбатиться по ночам!
– Ирина! Пожалуйста, сходи принеси горячего чаю, вон Валерию Николаевну как трясет, надо, чтобы она согрелась.
Девчонка скривилась, но ослушаться не посмела, шатаясь, поднялась и поплелась в кухню.
– А вы по ночам горбатитесь? – тут же прицепилась Люся.
– Почему горбачусь? Я работаю, – обиделся Вадим. – Вполне нормальная служба – охранником, ночь через двое. По-моему, для студента это весьма неплохо. А как же не работать? Мне помогать некому… Простите, сейчас я чай Валерии Николаевне подам, а то Ирина обязательно его выльет на гостей.
Он подскочил, выхватил из рук шатающейся Ирочки чашку и незаметно поставил перед матерью погибшего.
А в это время от имени друзей поднялась Тамара. Корявым языком она принялась петь оду своему погибшему другу:
– Ну мы, блин, конечно, потеряли… А ваще, Мишка-то нормальный парень был. Не, ну главное, еще и Валька умерла! Чо к чему?! Он ваще, может, из-за нее и того… помер!"
"То ли сам вид этой молодой, здоровой девицы, то ли ее слова так растеребили материнскую душу, но Лера снова забилась в рыданиях.
– Генечка, чего сидишь как клуша, честное слово?! – зашипела Эмма. – Подсуетись, утешь!! Господи, ну в кого ты такое бревно?! Ты же к ней перебираться собрался! Я уже нам и размен подыскала. Давай, шевелись, поддержи ее в трудную минуту, а то, чего доброго, она тебе этого не простит.
Под таким натиском трусоватый Генечка подскочил к несчастной Лере, закружил возле нее, но не знал, с какого боку подобраться.
– Лерочка… твое горе… поверь, я с тобой…
– Ой, ну чо вы блеете? – взяла инициативу в свои руки Тамара.
Генечка подхватил свою рюмку и стал тыкать ее в рот несчастной.
– Лерочка, на водочки выпей… ну глоточек. За маму… за папу…
– Да пей ты сам свою отраву!! – взъярилась Лера, отталкивая руку утешителя.
– Точно!! – развеселилась Тамара. – Сам пей!
Генечка покрутился, но ослушаться не решился.
