В половине девятого утра телефон Лянки бросает проклятый звонок, и мир становится жестоким местом с неумолимыми врагами. В тридцатых строках известная писательница Маргарита Южина раскрывает эту незаметную войну через глаза Ляны — отчаянной и обреченной героини, которая мечтает о мире, но мир лишь усугубляет ее неудачи.
Пришел ко мне на прием… Я, конечно, не помню, что там у него в документах записано было, всех не упомнишь, а потом… потом он встретил меня возле клиники, – старательно вспоминала мать каждую деталь их знакомства. – Ну и… спросил, когда теперь ему можно показаться, и… и предложил подвезти. У меня, конечно, была и своя машина, но… он так настаивал. И потом – он сразу же пригласил в ресторан! Разве я могла отказаться? Вот там-то он и… сказал, что зовут его Митя.
– Хм… но ты же говорила, что он старше тебя! А он на пять лет моложе.
– Боже мой, Ляна! Я что же, в паспорт к нему стану заглядывать? Сказал и сказал… кстати, про возраст мы и вовсе не говорили, я сама так… примерно определила.
– А когда он к тебе приходил? – допытывалась Лянка.
– Ну я не помню точную дату, но… это было… ну еще до твоего новоселья… погоди-ка, тогда еще ко мне Яночка приходила и принесла проект объединения, а я принимала больных и… Да! Это было числа десятого!
Лянка горько хмыкнула. Именно в этих самых десятых числах она и попросила Даню сходить к матери на прием, чтобы поднять ее самооценку. И даже не в десятых, а именно десятого, потому что Милка еще ее торопила – надо было выдавать получку, а Лянка заняла в бухгалтерии телефон и подробно объясняла Дане, как доехать до «Жемчуга». А получка у них десятого. Но ведь не скажешь сейчас про самооценку маме… да и не нужно.
– Вот гад, а? – с трудом верила своим глазам Лянка. – Ведь женатый, паразит! А что творит?!
Наталья Максимовна горько нахмурилась:
– Теперь мне все понятно… я ведь когда к тебе на новоселье опоздала, я с ним была. Столько времени его уговаривала, чтобы он вместе со мной пошел! А он… все лопотал, что не хочет меня делить ни с кем! И не может видеть, как моя дочь будет мне ближе, чем он! А я столько ему слов наговорила… Дура! Куда ж он пойдет?! Он же не совсем дегенерат, чтобы заявиться к старой любовнице с новой!
– А мне трепался, что у дочери день рождения, – хмыкнула Ляна и вдруг решила: – Мам, пойдем сейчас к ним и такое устроим! И еще эта! Яночка! Ни кожи ни рожи! Пойдем, мам, ну чего сидеть-то?!
– Ты себя видела? – снова металлическим голосом спросила мать. – Куда мы с тобой пойдем с таким зареванным лицом?!
Лянка вздохнула. Совсем недавно она гордилась, что умеет плакать изумительно красиво, а теперь… в зеркальце и в самом деле отражалось лицо довольно сомнительной привлекательности. Видимо, раньше и плакать-то по-настоящему не приходилось…
– Я все равно пойду… – уже неуверенно бубнила она.
