В чернилах корпоративного ледяного офиса и шуме посольства бьются жизни, за которыми никто не наблюдал. Каждый звук — крик, скрежет стульев, мелодичный бой часов — стал уликой в тайной истории Алиби для бультерьера. Здесь каждый сомневается в собственной правде, и даже льется кровь не спасает от невероятных загадок и коварного хитрого злодея....
— Расскажите, что произошло с вами в последние дни и как вы дошли до жизни такой.
Сергей тяжело вздохнул и вкратце пересказал все свои приключения, начиная с презентации строительной фирмы и кончая жизнью среди бомжей.
— Одного не понимаю, — сказал он под конец, — как мерзавец Васька умудрился украсть из сейфа конверт, если я своими глазами видел его на презентации? А в пять часов конверта уже не было…
— Как раз это я вам могу объяснить. — И Леонид рассказал Евсюкову об артисте-трансформаторе Анатолии Зевако и его роли в событиях.
"— Эх, отомстить бы Ваське за все мои страдания! — мечтательно произнес Евсюков.
— Думаю, что с ним и без нас разберутся, — успокоил его Леонид, — награда, как говорится, найдет героя. Думаете, эти двое кинутых — Иван с Кондратом — так и простят ему потерю Шуваловского парка? У меня, честно говоря, другая мысль. Скажите, можете вы переговорить со своими знакомыми бомжами?
Сергей заметно передернулся.
— Честно говоря, никакого удовольствия эта перспектива у меня не вызывает, но если надо…
— Надо! — твердо ответил Леонид.
Прочитав в утренней газете коротенькую заметку о результатах конкурса на использование части территории Шуваловского парка, Василий Окунь похолодел.
Автор заметки в самых цветистых выражениях писал, что городские власти поступили чрезвычайно мудро и дальновидно, сохранив целостность парка, который является не только замечательным памятником отечественной истории и культуры, но и любимым местом отдыха многих горожан, особенно жителей северных районов Санкт-Петербурга.
«Зимой сотни петербуржских семей катаются на лыжах по дорожкам парка, многие будущие горнолыжники делают первые шаги к вершинам спорта, съезжая со склона горы Парнас. Летом на берегах многочисленных прудов видны бронзовые тела загорающих…»
— До лета мне точно не дожить! — простонал Окунь.
Кто такие «они», Василий предпочитал не уточнять. Даже мысленно. Ведь известно — не буди лихо, пока оно тихо.
Но хотя он и не назвал своих всесильных врагов даже в мыслях, это ему нисколько не помогло.
Под влиянием неосознанного импульса Василий осторожно выглянул в окно.
