В чернилах корпоративного ледяного офиса и шуме посольства бьются жизни, за которыми никто не наблюдал. Каждый звук — крик, скрежет стульев, мелодичный бой часов — стал уликой в тайной истории Алиби для бультерьера. Здесь каждый сомневается в собственной правде, и даже льется кровь не спасает от невероятных загадок и коварного хитрого злодея....
И разумеется, прямо напротив его подъезда стоял припаркованный к тротуару темно-синий микроавтобус без окон.
— Тут уже голубчики! — испуганно прошептал Окунь. — Что делать, что делать?
Трясущимися руками Василий накапал себе валерьянки, половину расплескал, остальное с трудом и с отвращением выпил, стуча зубами о край стакана.
Он ни секунды не сомневался, что в микроавтобусе сидят крепкие ребята, которым поручена слежка за его особой. Единственное, в чем он не был уверен, — это в том, на кого эти ребята работают: на Ивана или на Кондратия.
Впрочем, для него это было не так уж важно: оба авторитета могли хотеть только его смерти.
Выход из его квартиры был один, да если бы этих выходов было хоть десять — можно было не сомневаться, что каждый из них охраняется.
— Что делать, что делать? — бормотал Василий, перебегая из комнаты в комнату.
Время от времени он снова выглядывал в окна, чтобы убедиться, что микроавтобус стоит на прежнем месте.
И в тот момент, когда его нервы были уже на пределе, раздался звонок в дверь.
Хотя Василий и ждал его, звонок прозвучал как гром среди ясного неба. Так приговоренный к высшей мере наказания, хотя и знает, что миг казни близок, все равно бывает потрясен, когда открывается дверь камеры и его выводят на казнь…
Василий бесшумно подкрался к двери, прижался к ней ухом и прислушался.
Из-за двери доносились негромкие, раздраженные голоса.
— Окунь, откройте! — проговорил наконец один из пришедших. — Вам телеграмма!
— Телеграмма? — переспросил Василий с фальшивым оживлением.
— Откройте, — зло повторил тот же голос, — вы должны тут расписаться…
— Я не могу открыть, я не одет…
— Да чего ты с ним разговариваешь! — рявкнул второй голос. — Вышибай дверь к чертовой матери! Пусти меня, я сейчас…
«Черта с два вы ее вышибете! — злорадно подумал Окунь. — Дверь стальная, сейфовая!»
— Спокойно, Серый! — возразил первый голос. — Что ты как малолетка… Зачем нам лишний шум…
Окунь перевел дыхание.
Но радовался он недолго: за дверью раздался недвусмысленный звук. Звук скрежещущей в замке отмычки.
— Командир, в подъезд вошли трое! — докладывал по мобильному телефону худой скуластый парень, сидевший в кабине микроавтобуса. — Одного я узнал, это Сарыч из охраны Кондратия. Точно, он. Какие будут указания?
— Значит, все-таки он спелся с Кондратием! — проскрипел в трубке угрюмый голос Ивана Дребнохода.
