В чернилах корпоративного ледяного офиса и шуме посольства бьются жизни, за которыми никто не наблюдал. Каждый звук — крик, скрежет стульев, мелодичный бой часов — стал уликой в тайной истории Алиби для бультерьера. Здесь каждый сомневается в собственной правде, и даже льется кровь не спасает от невероятных загадок и коварного хитрого злодея....
— Говорили, этот швейцарский замок ни один вор не откроет! Нет, точно говорят — замки только от честных людей!»
Он хотел сбежать в дальний конец квартиры, спрятаться, но передумал. Все равно найдут. Да на самом деле у него полностью пропала охота убегать, скрываться, бороться за свою жизнь. Пропала охота делать хоть что-то. Все это бесполезно.
Он закрыл глаза, прижался спиной к холодной стене и покорно ждал смерти.
Дверь с негромким скрипом открылась, послышались шаги нескольких людей. Окунь не выдержал и открыл глаза.
Перед ним стояли трое: плечистый тип лет тридцати с длинными, совершенно белыми волосами и круглыми, как у совы, глазами, смуглый парень с пижонскими черными усиками и приземистый толстяк с выбритой наголо головой.
— Вы говорили — телеграмма… — проблеял Окунь слабым растерянным голосом. — Вы говорили — расписаться надо…
— Надо, — подтвердил беловолосый. — Ты у нас везде, где надо, распишешься. И не один раз.
— Кровью, — насмешливо добавил бритый толстяк.
— Ну что ты, Серый, как ребенок! — лениво оборвал его беловолосый, который явно был в этой тройке главным.
«Я им нужен, — подумал Окунь со слабой надеждой. — Может быть, меня не убьют…»
— Пока еще нужен, — повторил беловолосый, подчеркнув слова «пока еще», и шагнул к Василию.
Василий еще плотнее вжался спиной в стенку. Он в ужасе глядел в круглые совиные глаза.
Беловолосый легко, без замаха ударил его в солнечное сплетение. Василий широко раскрыл рот. Он не мог дышать, не мог кричать, его тело пронзила острая мгновенная боль.
— Это чтобы ты сразу понял, на каком свете находишься! — спокойно пояснил беловолосый и вдруг тем же тоном, не поворачивая головы, скомандовал: — Ахмет, к нам, кажется, гости. Выйди, встреть их у лифта, а то невежливо как-то получается…
Смуглый парень кивнул, выскочил из квартиры.
Кабина лифта поднималась с негромким гулом. Ахмет занял позицию чуть в стороне, сбоку от дверей лифта, достал короткий десантный автомат, приготовился к стрельбе.
Как только гудение электромотора затихло и двери лифта начали медленно разъезжаться, он нажал на спусковой крючок и прошелся по кабине несколькими короткими очередями. Автомат стрелял на удивление тихо.
Отстрелявшись, Ахмет шагнул вперед и заглянул в кабину.
Она была пуста. Только собственное отражение Ахмета криво и удивленно ухмылялось из простреленного зеркала.
— Ай, шайтан! — прошипел Ахмет, разворачиваясь и вскидывая свое оружие.
