В чернилах корпоративного ледяного офиса и шуме посольства бьются жизни, за которыми никто не наблюдал. Каждый звук — крик, скрежет стульев, мелодичный бой часов — стал уликой в тайной истории Алиби для бультерьера. Здесь каждый сомневается в собственной правде, и даже льется кровь не спасает от невероятных загадок и коварного хитрого злодея....
— Ага, шайтан! — отозвался невесть откуда взявшийся мужик в кепке, сверкая золотыми зубами. Его правая рука сделала молниеносный жест, и легкий нож вонзился под гладко выбритый подбородок Ахмета. Смуглый парень дернулся, выронил автомат и грохнулся затылком на облицованный керамической плиткой пол.
Фикса оглянулся и сделал знак своим спутникам. Санек и Чиф, пригибаясь, взбежали на площадку.
— «Турок много покалечил…» — тихонько пропел Фикса, подкрадываясь к полуоткрытой двери квартиры.
— Говорят тебе — обожди петь! — шикнул Санек, покосившись на мертвого Ахмета.
Оба замолчали. Фикса поправил кепку, цыкнул зубом и взялся за дверную ручку."
"— Ахмет, ну что там? — послышался из-за двери озабоченный голос. — Как комиссия по встрече?
Фикса резко дернул на себя дверь, бросился на пол и перекатился через порог. Однако не успел он подняться на ноги, как из коридора трижды полыхнуло огнем. Фикса дернулся, сжал зубы и выругался.
Санек отскочил в сторону и замер рядом с дверью, Чиф прижался к стене.
Фикса лежал на пороге, скрипя зубами от боли и бессилия. Из аккуратной круглой раны на его шее толчками выплескивалась густая темная кровь.
— Шевельнуться не могу, — прошипел он злым, бессильным шепотом. — Отбегал свое Фикса… Говорил же я — до конца операции еще дожить надо, а это не у всех получается… — Он прикрыл глаза и вдруг громко запел: — «Турки думали-гадали, догадаться не могли, не могли… и собрались всем шалманом, к шаху с жалобой пошли…»
Санек сплюнул сквозь сжатые зубы, вытащил из-под ремня второй пистолет, большим пальцем снял его с предохранителя и вдруг, как в ледяную воду, кинулся в дверной проем, крича во весь голос и непрерывно стреляя с обеих рук.
Чиф бросился за ним.
Квартира наполнилась дымом и грохотом.
Когда дым рассеялся, наступила оглушительная, звенящая тишина.
Эту тишину нарушал только какой-то странный, ритмичный звук.
Это Чиф, который лежал на полу посреди коридора с простреленным горлом, судорожно подергивал ногой.
Санек бесформенной кровавой грудой валялся перед дверью ванной комнаты. У него напрочь отсутствовал затылок, снесенный выстрелом в упор. В двух шагах от него навзничь, перегородив коридор крупным телом, лежал Сарыч. Его белые волосы слиплись от крови, одежда на груди была изрешечена пулями, совиные глаза полуоткрыты, словно он исподтишка наблюдал за своими мертвыми противниками. Поверх него, словно заслоняя друга от пуль, лежал Серый.
Прошло несколько минут.
