В темных улочках старого города кружился немногословный мужчина в несколько старомодной одежде. Его походка была манерной, как в старых пьесах, и вот уже шестидесяти пяти лет он, обычно избегавший алкоголя из страха за алкогольную зависимость, снова отправился в театральный буфет для традиционного разбавления эмоций. В этот вечер его стакан был заполнен золотистым шампанским, напоминающим древние коктейли знаменитого содержаника....
– Тебя не было два дня! Где, кстати, ты пропадал?
– Вот так всегда! Ты перекладываешь с больной головы на здоровую… я у тебя – домашний раб! Ты держишь меня в клетке, не выпускаешь из дому! Если бы еще эта клетка была золотой, а то я должен выпрашивать у тебя каждую копейку!
– Вот, кстати, этот человек, из-за которого ты на меня так напустился, – он заказчик! Он хотел заказать мне гравюру, но ты своим скандальным поведением отпугнул его!
Действительно, во время этой «семейной сцены» Маркиз потихоньку перемещался к выходу из квартиры и сейчас уже готов был выскользнуть за дверь: ему не улыбалась перспектива стать причиной ссоры между двумя «голубыми».
– Извините, Антон Антонович, я зайду к вам как-нибудь в другой раз… – пробормотал Леня, взявшись за дверную ручку. – Сейчас, я вижу, вы очень заняты…
– Но только, я прошу вас, подтвердите Коле, что нас с вами связывают исключительно деловые интересы! Деловые интересы, и больше ничего! – взмолился гравер, схватив Леню за руку.
– Да, конечно, исключительно деловые… – пробормотал Маркиз, вырываясь.
– Вижу я, какие они деловые! – воскликнул Коля. – Ты его прямо на моих глазах хватаешь!
– До свидания! – и Маркиз стремительно выскользнул за дверь квартиры.
Приход ревнивого Коли сбил все его планы: в его присутствии Антон Антонович совершенно не был способен ни о чем другом говорить или думать.
Сам смазливый юноша вызвал у Лени явные подозрения: его бегающие глазки, явно наигранный приступ ревности… наверняка этот красавчик, как сейчас говорят, разводит гравера на деньги.
В таких размышлениях Леня спустился на один этаж и услышал снизу приближающиеся голоса.
– Ну чего, как ты думаешь, успел Колян сцену подготовить? – говорил гнусавый голос с характерной для мелкой шпаны растяжкой.
– По-по-годи еще чуток, – отозвался, сильно заикаясь, второй. – На-на-надо, чтоб его старик хорошенько до-дозрел… то-то-гда его легче бу-будет ра-развести…
Этот разговор чрезвычайно заинтересовал Леню. Его содержание как будто отвечало на его мысли. Маркиз тихонько, стараясь не шуметь, поднялся на два этажа выше и затаился на площадке над квартирой Антона Антоновича.
Двое неизвестных, вполголоса переговариваясь, подошли к дверям гравера.
