В темных улочках старого города кружился немногословный мужчина в несколько старомодной одежде. Его походка была манерной, как в старых пьесах, и вот уже шестидесяти пяти лет он, обычно избегавший алкоголя из страха за алкогольную зависимость, снова отправился в театральный буфет для традиционного разбавления эмоций. В этот вечер его стакан был заполнен золотистым шампанским, напоминающим древние коктейли знаменитого содержаника....
А когда клише готово, бумага найдена – сделать один оттиск или два – это практически безразлично…
– Почему же вы не сказали мне этого в прошлый раз?
– Ну, во-первых, Прохор Петрович взял с меня честное слово, что я никому, ни одной живой душе… а потом, вы меня об этом и не спрашивали!
– Я просил вас рассказать все… – протянул Маркиз, не сводя глаз со своего собеседника. – Рассказать все, что вы знаете… надеюсь, теперь-то вы ничего от меня не утаили?
– Ничего! – чересчур поспешно выпалил гравер.
Глаза его при этом подозрительно бегали.
– Как вы сказали? – насторожился Маркиз. – Когда клише готово, бумага найдена, сделать один оттиск или два – практически безразлично?
Он вспомнил книгу об артистах императорских оперных театров с поврежденным форзацем. На листе не хватало довольно большой части…
– Признавайтесь, сколько оттисков вы сделали на самом деле? – спросил он, сверля Антона Антоновича пронзительным взглядом профессионального следователя.
– Три!.. – ответил тот, растерявшись, и тут же прикусил язык.
– Три? – переспросил Маркиз, сурово сдвинув брови. – На этот раз вы сказали правду?
Гравер энергично закивал.
– Ну что ж, кажется, я вам верю, как говорил великий режиссер Станиславский… но зачем, скажите, зачем вы сделали третий экземпляр?
– На всякий случай… – Антон Антонович смущенно потупился и добавил: – Уж очень хорошо у меня получилось… захотелось оставить себе образец работы…
– Хотелось бы верить, – вздохнул Маркиз.
– Честное благородное слово… – начал гравер.
– Вот только не надо этого! – отмахнулся Маркиз. – Все равно не поверю! А вот марку придется отдать…
– Обязательно? – Антон Антонович жалостно вздохнул.
– Обязательно! – отрезал Маркиз. – В интересах следствия. Вы не забыли, что над вами все еще висит дамоклов меч в виде целого букета статей Уголовного кодекса?
Антон Антонович тоскливо вздохнул и опустился на колени рядом с Леней.
– Что это вы надумали? – Леня попятился. – Не надо пытаться меня разжалобить! Это бесполезно!
– А я и не пытаюсь, – пропыхтел снизу Антон Антонович, – я доставаю… достаю марку!
Он перевернул один из стульев кверху ножками.
К каждой ножке снизу был подклеен аккуратный фетровый кружочек – чтобы стулья не царапали ценный паркет и легче передвигались по нему.
