В темных улочках старого города кружился немногословный мужчина в несколько старомодной одежде. Его походка была манерной, как в старых пьесах, и вот уже шестидесяти пяти лет он, обычно избегавший алкоголя из страха за алкогольную зависимость, снова отправился в театральный буфет для традиционного разбавления эмоций. В этот вечер его стакан был заполнен золотистым шампанским, напоминающим древние коктейли знаменитого содержаника....
В самом буквальном смысле разбор полетов, поскольку попугаиха Маруся и ее полеты под потолком старинного особняка были одной из главных обсуждавшихся тем.
– Конечно, он согласился бы и на семьдесят процентов, – говорил Маркиз, размешивая сахар в крошечной кофейной чашечке. – А если поторговаться, то и на восемьдесят… ну, да и так мы заработали неплохие деньги! Во всяком случае, ты не можешь сказать, что на этот раз работала даром…
– Мы? – с сарказмом перебила его Лола. – По-моему, основную работу выполнил Пу И…
– Вот, Лолка, как быстро летит время!.
– Я всегда говорила, что Пу И – гений! – проговорила Лола и дала своему любимцу еще один кусочек орехового печенья.
Чихуахуа довольно зажмурился и захрустел лакомством.
– Смотри, не перехвали его, Лолка! – предостерег подругу Маркиз. – Его неустоявшаяся психика может не выдержать испытания славой. У собаки разовьется звездная болезнь… и вообще – не перекармливай его! Разве можно за раз сожрать полкило орехового печенья! В его-то возрасте! Ему будет плохо…
– Ну уж и полкило! – отмахнулась Лола. – Но вообще, Пуишечка, тебе действительно хватит… у тебя заболит животик!
Она полюбовалась песиком, почесала его за ухом и снова повернулась к Маркизу:
– Вот у кого действительно развилась самая настоящая звездная болезнь, так это у Маруси!
Действительно, после событий на филателистической выставке Маруся возомнила о себе невесть что.
Ее портрет попал во все центральные газеты, а полет под потолком выставочного зала показали по двум федеральным каналам. Смотрелась она просто великолепно. Правда, удирать с выставки ей пришлось через дымоход, поэтому домой она вернулась вся в копоти и саже, и домочадцы долго оттирали ее перья одеколоном и растворителем, так что до сих пор от ее запаха Пу И громко чихал.
Но чего только ни вытерпишь ради славы!
Маруся не отрывалась от экрана телевизора, газету со своей фотографией выложила на самом видном месте и дала понять Перришону, что ее ждет большое будущее. Правда, она еще окончательно не определилась – то ли отдать предпочтение шоу-бизнесу, то ли пойти в большую политику, то ли в рекламную индустрию, но в любом случае семейная жизнь – это не для нее.
