В темных улочках старого города кружился немногословный мужчина в несколько старомодной одежде. Его походка была манерной, как в старых пьесах, и вот уже шестидесяти пяти лет он, обычно избегавший алкоголя из страха за алкогольную зависимость, снова отправился в театральный буфет для традиционного разбавления эмоций. В этот вечер его стакан был заполнен золотистым шампанским, напоминающим древние коктейли знаменитого содержаника....
– Но ведь у меня ни билета нет, ни денег…
– Ничего страшного, – успокоила его Александра. – Сегодня Таня Лавочкина на вокзале дежурит, она вас пристроит к какой-нибудь знакомой проводнице…
– Как у вас все это ловко получается! И проводницы знакомые находятся, и хулиганы вас уважают… кстати, откуда у вас такой авторитет среди подрастающего поколения, и как вы с ними так ловко управились? Вы владеете какими-то восточными единоборствами?
– Ага, – подтвердила Александра. – Тайквандо… не только владею – я инструктор. Преподаю борьбу в детской спортивной школе.
– А что же тогда вы своей тете не помогли? – не удержался Сергей от колкости. – Что же вы ей украденный паспорт не вернули? Или у вас такой принцип – помогать только малознакомым мужчинам?
– Отчего же, – девушка нисколько не обиделась. – Просто, когда тетю Надю обворовали, меня в городе не было, я со своими подопечными на соревнования уезжала в Нижний Новгород. А когда вернулась – уже поздно было, я и суетиться не стала, ясно было, что он тетин паспорт давно уже продал… пришлось в полицию обращаться, новый паспорт оформлять.
Маркиз открыл дверь своим ключом. Лолы, как он знал, дома не было: она с утра отправилась к своему косметологу Розе Тиграновне, а это значило, что она надолго потеряна для общества. Роза не отпустит ее, пока не перескажет все новости и не перемоет кости всем общим знакомым и всем звездам шоу-бизнеса.
Закрыв за собой дверь, Леня включил свет в прихожей, и тут же сверху раздался оглушительный крик:
– Бр-раво! Бр-раво! Автор-ра!
– Привет, Перришон! – проговорил Маркиз, надевая тапочки.
– Вер-рди! – заорал попугай с антресолей. – Тр-равиата!
– Ты, по-моему, что-то путаешь… Травиата – это опера Пуччини, а вовсе не Верди…
– Вер-рди! Вер-рди! – заспорил попугай.
– Ну, не хватало мне спорить с попугаем! И вообще, с каких это пор ты увлекаешься оперной музыкой?
Действительно, их попугай Перришон был созданием грубым и неинтеллигентным, вкусы имел самые примитивные, опере и классической музыке предпочитал эстраду и полицейские телесериалы, и Лола с большим трудом отучила его от ненормативной лексики.
– Ар-рия Амнер-рис! Исполняется впер-рвые!"
"– Ну, это уж ты загнул! – Леня задрал голову и неодобрительно взглянул на завравшегося попугая.
