В темных улочках старого города кружился немногословный мужчина в несколько старомодной одежде. Его походка была манерной, как в старых пьесах, и вот уже шестидесяти пяти лет он, обычно избегавший алкоголя из страха за алкогольную зависимость, снова отправился в театральный буфет для традиционного разбавления эмоций. В этот вечер его стакан был заполнен золотистым шампанским, напоминающим древние коктейли знаменитого содержаника....
Александра окинула его таким взглядом, каким обычно врач смотрит на безнадежного больного, вздохнула и проговорила:
– Ну, тетя Надя – понятно, она – человек не от мира сего, одно слово – заслуженный педагог области, да и возраст уже не тот, но вы-то вроде разумный человек, а позволили так нагло себя обчистить… ладно, идемте со мной!
– Куда? – удивленно осведомился Сергей.
– Вам паспорт нужен? – бросила через плечо Александра, шагая в сторону вокзала.
– Конечно, но…
– А если нужен, так не отставайте! – и она прибавила шагу.
Через несколько минут они обошли с тыла унылое здание нижнезаломского Дома культуры, пересекли Вокзальную улицу и оказались в тупике возле железнодорожного пакгауза, выкрашенного в депрессивный коричневый цвет.
На ступеньках пакгауза расположилась большая компания подростков, среди которых Сергей по честным, прозрачным, как талая вода, глазам сразу же узнал магазинного воришку.
Подростки пили пиво, покуривали и разговаривали, используя почти исключительно ненормативную лексику.
Сергей буквально физически почувствовал исходящую от них агрессию и опасливо окликнул Александру:
– Зря мы сюда пришли… они нам ничего не отдадут, да еще и отлупить могут…
Девушка ничего ему не ответила, только молча взглянула с явным неодобрением и шагнула в самую середину компании.
– Твоя работа? – проговорила она, остановившись перед голубоглазым воришкой, и кивком указала на Сергея, стоящего поодаль с видом бедного родственника.
– А че тебе надо? Че тебе надо? – заныл мальчишка.
– А чего ты ваще эту девку слушаешь? – с ленивой растяжкой произнес крепкий коренастый парень с оттопыренной нижней губой и синяком под левым глазом. – Ща мы ее с дружком так отделаем – век помнить будет!
– Ты че, Иваныч! – подал голос кто-то из массовки. – Это же Санька Рогозина!
– А мне это по фигу! Пусть хоть Санька, хоть Манька, мне один черт! – протянул тот и двинулся навстречу Александре. Когда между ними оставалось не больше метра, он выбросил вперед кулак, целясь в подбородок девушки.
"Александра чуть отступила в сторону, развернулась и едва заметным движением ткнула нападающего в солнечное сплетение. Тот тихо охнул, отлетел к стене пакгауза и затих, изумленно глядя на девушку и разевая рот, как рыба.
