В темных улочках старого города кружился немногословный мужчина в несколько старомодной одежде. Его походка была манерной, как в старых пьесах, и вот уже шестидесяти пяти лет он, обычно избегавший алкоголя из страха за алкогольную зависимость, снова отправился в театральный буфет для традиционного разбавления эмоций. В этот вечер его стакан был заполнен золотистым шампанским, напоминающим древние коктейли знаменитого содержаника....
– С умом бить надо было, не насмерть… чтоб только сомлел… ты же умный парень, Лабух, а тут такого дурака сморозил! Ну да ладно, нюни распускать после будем, сейчас надо отсюда сваливать!
Тем не менее он вскрыл-таки шкафчик, что-то оттуда выгреб – Лабух не видел, что, он вообще ничего не видел, кроме тусклых пустых глаз мертвого завмага.
Послушно, как кукла, он взял чемодан с ворованными вещами и вслед за Соленым ушел из дома. Дотащил чемодан до сарая, на который указал Соленый, и вернулся к себе.
До утра он трясся, не сомкнув глаз, а потом отправился прямиком в шалман.
Там его уже поджидал Соленый.
– Чего, колотит? – он подмигнул Лабуху. – В первый раз оно завсегда так! Не дрейфь!
Понизив голос, он сообщил, что продал вещи и отдал за Лабуха карточный долг. А также заявил, что завтра они пойдут брать квартиру заведующего домом культуры Васильева, у которого Лабух тоже настраивал пианино.
Лабух молча кивнул и отправился на вокзал. Там он сел на поезд Свердловск – Ленинград, который останавливался в их городе на две минуты, и через сутки уже был в Северной столице.
С тех пор прошло больше сорока лет, и он иногда думал, что все это ему приснилось. Правда, время от времени он видел во сне мертвые глаза завмага и окровавленный подсвечник в своей руке. После такого сна он просыпался весь в поту, с тяжело бьющимся сердцем, поднимался, шел босиком на кухню и долго пил прямо из чайника тепловатую ржавую воду.
Но потом снова засыпал и спал без сновидений, тяжелым, горьким сном глубоко одинокого человека.
Но вот сегодня прошлое окликнуло его гнусавым голосом молодого уголовника.
– Вижу, не забыл! – ухмыльнулся парень, нагло сверкнув золотым зубом. – Ну и ладушки! Ты только, Лабух, имей в виду – по убийствам нет срока давности! Это я так, на всякий случай, чтоб уж никакого лишнего трепа… Соленый говорил, что ты – мужик умный, толковый, все и так поймешь!
– Жив, значит, старый кровосос? – пожилой человек обрел наконец дар речи.
– А че ему сделается-то? Живее всех живых, как говорится! Чтоб не сглазить! – и золотозубый постучал по столу.
– И чего вам от меня надо? – проскрипел бывший Лабух, неожиданно почувствовавший себя ужасно старым.
– Чего нам надо? Известно чего нам надо. Ты ведь, папаша, как и прежде, настройщиком работаешь?
– Зачем спрашивать, если сам все знаешь…
– Верно, я про тебя все знаю. Знаю, например, что ты в один дом вхож…
– Подожди, – пожилой мужчина поднял руку в предостерегающем жесте.
