В темных улочках старого города кружился немногословный мужчина в несколько старомодной одежде. Его походка была манерной, как в старых пьесах, и вот уже шестидесяти пяти лет он, обычно избегавший алкоголя из страха за алкогольную зависимость, снова отправился в театральный буфет для традиционного разбавления эмоций. В этот вечер его стакан был заполнен золотистым шампанским, напоминающим древние коктейли знаменитого содержаника....
Десять, и у каждой по три челюсти… и в каждой челюсти по триста зубов! Сколько же это всего? Почти десять тысяч!
– Мама! – едва слышно проговорила Лола.
– Ну, приступим… – Памела Агафоновна улыбнулась Лоле, продемонстрировав полный рот мелких острых зубов. От страха Лоле показалось, что у нее, как у пиявки, тоже три челюсти и сейчас эти челюсти вопьются в Лолино горло…
Лоле стало нехорошо. Ее замутило от страха. Она стрелой вылетела из кабинета и бросилась к двери с женским силуэтом.
Придя в себя, вернулась в регистратуру и жалобным голосом сказала сестричке:
– У Памелы Агафоновны перерыв.
– Можно, – сестра приветливо улыбнулась. – Мы всегда идем навстречу нашим пациентам! Сейчас как раз освободился Ли Боевич!
– Кто? – удивленно переспросила Лола.
– Ли Боевич, наш специалист по иглоукалыванию, – пояснила девушка. – Настоящий мастер!
Она сделала какую-то пометку в Лолиной карточке и закончила:
– Проходите в шестой кабинет, слева по коридору!
Лола подошла к двери шестого кабинета и на секунду задержалась перед ней.
«Что там происходит? – подумала Лола в испуге. – По-моему, там кого-то пытают!»
Тем не менее она решительно толкнула дверь и вошла в кабинет.
Прямо напротив сидел на корточках маленький тщедушный китаец неопределенного возраста, в черном шелковом халате и широких штанах. При появлении Лолы он неожиданно подпрыгнул, перевернулся в воздухе, ударил босыми пятками в потолок, издал ужасный крик и снова приземлился в прежнем положении.
Лола опасливо попятилась и оглядела кабинет китайца."
"По стенам были развешаны цветные гравюры с изображениями драконов и тигров, а также схематические изображения утыканного длинными иглами человека. Человек на этих изображениях выглядел очень несчастным. Он был так густо покрыт иглами, что напоминал двуногого дикобраза. Около каждой иглы был очень искусно нарисован иероглиф – видимо, это было что-то вроде иллюстрированного справочника по иглоукалыванию.
Наконец китаец заметил Лолу.
Он встал на ноги, низко поклонился ей, сложив маленькие ладони, и чрезвычайно учтиво проговорил:
– Изивините! Задалавствуйте! Мое низяйсее почитение!
– Что? – переспросила Лола.
