В мире, где дикие природные силы властвуют над людьми, Ольга чувствует себя как живой инструмент в руках божественных мук. Падение омывает ее, словно камни падающей реки, и каждая секунда уносит последнюю каплю воздуха из легких. Вспышка света, сопровождаемая грохотом вырывающихся из земли стволов деревьев, дает ей возможность вздохнуть перед жуткой судорогой, которая охватывает ее тело, как будто кто-то раскалывается на части сам по себе....
Иной аромат — чуждый, животный, соблазнительный, искушающий, грешный. Уайт.
Жгучая ненависть, жажда расправы. Холод металла под ладонями. Глухой звук удара, кровь. Грохот падения с лестницы, фейерверк перед глазами, душная навалившаяся тяжесть. Барт.
Агония тела.
Агония души.
Мягкая обволакивающая тишина.
Запах книг и пыльного тепла.
С последними, затихающими отзвуками воспоминаний Ольга обрела уверенность. Не сомневалась — в результате падения со стремянки свершился переход её агонизирующей души в чужое тело.
Невероятно, непостижимо, но он произошёл на самом деле.
События и действующие лица заняли свои места.
Сковал страх.
Потому что случившееся невозможно объяснить. Его нужно принять, не колеблясь, не пытаясь уверовать в чудо путём размышлений и рассуждений, не стремясь постичь природу течения времени.
Вмешалось провидение? Для чего?
Чтобы продлить род Бригахбургов? Ольга сделала всё возможное. Неужели ничего не вышло?
Шэйла! — опомнилась она.
Не то, не то, — вертелось на языке. Не с этого нужно начать.
Мама…
Не та, шаги которой затихли на лестничной площадке и растворились в ночи за захлопнувшейся входной дверью подъезда.
Мама… Другая, которая вдохнула в неё жизнь…
— Ты мать свою не осуждай. Видно, не было у неё другого выхода, — зазвучал тихий голос той, которая вырастила.
Не было выхода, — тёрла Ольга воспалённые глаза, сопоставляя только что услышанную историю её рождения с тем, что веретеном жужжало в сознании.
Она — дочь женщины, загадочным образом оказавшейся в тёмном средневековье. Выжившей в нём и обретшей счастье с любимым мужчиной, отцом Ольги, пфальцграфом Герардом фон Бригахбургом.
Как такое возможно?
Ольга прислушалась к себе. Ощущение было странным — не просились слёзы досады и бессилия, не жгла обида за жизнь вдали от любящего материнского сердца, не переполняла горечь невосполнимой утраты.
Что она знает о Наташе Ильиной, которая, будучи пфальцграфиней, писала историю своей жизни в древнем фолианте, доставшемся её потомкам. Одна из таких рукописей сохранилась в семье графа Малгри.
Был фолиант под номером десять, который Ольга держала в руках. И находился он в Англии, в церкви в Бриксворте.
