В мире, где дикие природные силы властвуют над людьми, Ольга чувствует себя как живой инструмент в руках божественных мук. Падение омывает ее, словно камни падающей реки, и каждая секунда уносит последнюю каплю воздуха из легких. Вспышка света, сопровождаемая грохотом вырывающихся из земли стволов деревьев, дает ей возможность вздохнуть перед жуткой судорогой, которая охватывает ее тело, как будто кто-то раскалывается на части сам по себе....
У Светланы есть в сейфе. Хочет она монету себе, — усмехнулась, — пусть купит у тебя.
— Не нужно, мама. Я не возьму.
— Возьмёшь.
Ольга взволнованно вскочила с дивана:
— Даже не думай! Она же тебя за это…
Мать оборвала её устало:
— Хватит, дочка, паниковать. В этот раз будет по-моему. Будет правильно.
Глава 7
Закрыв за матерью дверь, Ольга с трудом доплелась до дивана.
Воспоминания не заставили себя долго ждать — ворвались в сознание ослепительной вспышкой, ожили, замелькали сбивчивыми разрозненными обрывками.
Закружило, завертело…
Не так быстро. Пожалуйста, медленнее, — молила Ольга, корчась на постели, потирая виски ледяными ладонями.
Поток замедлился, приостановился. Вспышки поблёкли, потускнели и вовсе пропали, возвращая в библиотеку, в тот февральский вечер, когда на одной из полок она обнаружила роковой шестой томик стихов лорда Байрона.
Ольгу окатило страхом, сковало болью, накрыло пеленой забвения.
Надвинулись события: острые и болезненные, как порез ножом, сопровождающиеся запахом лекарств, пепла и дождя, дыханием ветра и весны, отражением хмурого неба в лужах на булыжной мостовой.
Их разбавили яркие и приятные, как солнечный день, чувства.
Волновали тактильные ощущения от прикосновения к различным тканям, предметам, шерсти животных.
Бередили душу звуки вальса, полонеза и волынки, женский смех, торопливый стук каблуков по пустым коридорам.
Преследовал блеск кровавых рубинов, чёрного бриллианта и белоснежного нарядного жемчуга.
Пьянил тонкий вкус игристых вин, запах изысканных блюд, приторный аромат сладких духов.
Виделись река, город, рассеянный свет газовых фонарей и мрачная темень узких глухих переулков. Тело обдувал порывистый ветер, влажной моросью освежал лицо ситник.
— Лондон, Темза, — прошептала Ольга, узнавая Лондонский Тауэр, Парламент, вокзал Юстон, здание банка, Мраморную триумфальную арку.
Сквозь закрытые ставнями окна просачивался смрад канализации, затхлости, свечного воска и керосина. Его сменил запах краски, картонного клея, благовоний, книг.
"Были и другие ощущения: головокружительные, волнующие. Они смущали. От них бросало в дрожь и учащённо билось сердце. Чувства, вызванные мужскими прикосновениями.
Ольга тяжело вздохнула, отдаваясь на милость воспоминаний. Они захватили, увлекли… Разные, различимые…
Поцелуй с привкусом горечи расставания — жадный, иссушающий. Мартин.
Крепкие объятия — многообещающие, игривые, ласковые. Вкрадчивый шёпот у лица, вкус упругих губ, запах разгорячённого тела. Стэнли.
