В мире, где дикие природные силы властвуют над людьми, Ольга чувствует себя как живой инструмент в руках божественных мук. Падение омывает ее, словно камни падающей реки, и каждая секунда уносит последнюю каплю воздуха из легких. Вспышка света, сопровождаемая грохотом вырывающихся из земли стволов деревьев, дает ей возможность вздохнуть перед жуткой судорогой, которая охватывает ее тело, как будто кто-то раскалывается на части сам по себе....
— Потому как скоро и звонить будет некому! — рявкнула она озлоблено. — Я «заказала» тебя, Мелкая!
Ольга пошатнулась, с трудом удерживая равновесие. Душа ушла в пятки.
— Ты… что? — прижав мобильный телефон подбородком к плечу, она двумя руками удерживала балансирующую на краю полки книгу.
— Скоро ты сдохнешь, — спокойно и слащаво доложила сестра. — Я прокляла тебя и твой род до самого седьмого колена. Вот! Трепещи и бойся!
Голова закружилась; подступила тошнота. Светлана из тех, кто слов на ветер не бросает.
— Так это ты?!.. — задохнулась Ольга от негодования. Вынужденная вести себя тихо и стоять в неудобной позе, она не могла дать волю чувствам. — От тебя пошло проклятие?!
— От тебя, — ответили ей с пьяным смехом. — Я ненавижу тебя всю свою жизнь, поганка ты древовидная, — старательно выцедила из себя женщина. — Ты такая умненькая, чистенькая, правильная — тьфу!
Ольге захотелось немедленно сбросить вызов, закончить то, ради чего она в церкви и перезвонить сестре позже.
— Почему тридцать шесть? — просипела она в трубку. Заёрзала — болели поджатые колени.
Туго соображая, Светлана медлила с ответом.
— А-а, — вспомнила она, — это моя такая изощрённая месть воровке. Тебе же тридцать три будет? И останется тебе прожить три года, три месяца и три дня, — напыщенно разглагольствовала она, смакуя каждое слово.
— Хватит, — поморщилась Ольга. Молчаливые слёзы покатились по щекам. — А январь? — вспомнила она. Руки затекли; время поджимало. Заторопилась: — Почему январь? Как ты это сделала?
— Я так хочу и точка! Как же я тебя…
— Ничего у тебя не получится! — крикнула Ольга, не сумев сдержать прорвавшееся омерзение и презрение.
На лицо хлопнулось что-то сырое, липкое, с запахом плесени и прогорклого оливкового масла.
А с высоты неслось:"
"— На белом-белом покрывале января
Любимой девушки я имя написал…
— Не получится у тебя ничего.
