В память о ней я тоже принял христианство – теперь это никому не возбраняется. Разделись? А теперь посмотрите на меня и на себя.
Он встал рядом, плечом к плечу, и стало ясно, зачем понадобилось раздевание.
Мало того, что вице-консул возвышался над соседом на целую голову, так ещё и его кожа сияла явно неяпонской белизной.
– Крестьяне почти голые, – сказал Суга. – Вы будете торчать над полем и сверкать, как заснеженная гора Фудзи.
– Всё равно, – твёрдо заявил титулярный советник. – Я должен быть в ударной г-группе.
Больше его убеждать не стали. Полицейские сгрудились вокруг своего начальника, переговариваясь вполголоса. Потом седоусый громко выкрикнул: «Кусо! Умано кусо!»
Расхохотавшись, вице-интендант хлопнул его по плечу.
– Что он с-сказал?
Сирота пожал плечами:
– Комиссар Иваока сказал: «Навоз. Конский навоз».
– Это он про меня? – вспыхнул Эраст Петрович. – Скажите ему, что в таком с-случае он…
– Нет-нет, как вы могли подумать! – перебил письмоводитель, прислушиваясь к разговору. – Тут другое… Инспектор Асагава спрашивает, как быть с вашим ростом. Крестьяне не бывают такими дырдами. Я правильно сказал это слово?
– Правильно, правильно.
Фандорин с подозрением следил за действиями комиссара Иваоки. Тот отделился от группы, снял белую перчатку и зачерпнул пригоршню навоза.
– Господин Сасаки из отдела особо важных преступлений говорит, что вы настоящий кирин, но это ничего, потому что крестьяне все равно никогда не распрямляются.
– Кто-кто я?
– Кирин – это такой мифический зверь. Как жирафа.
– А-а…
Седоусый подошёл, слегка поклонился и шлёпнул кусок навоза прямо на белую грудь российского дипломата. Тот так и обомлел.
– Ну вот, – перевёл Сирота. – Теперь вы уже непохожи на заснеженную вершину Фудзи.
Комиссар Иваока размазывал по животу Эраста Петровича жёлто-коричневую дурно пахнущую массу.
Фандорин морщился, но терпел.
Благородный мужТак чист, что не запачкатьДаже навозом.Тигр на свободе"
"Оказывается, к зловонию привыкнуть можно. Запах навоза перестал терзать обоняние титулярного советника довольно скоро. Гораздо хуже были мухи. Привлечённые аппетитным ароматом, они слетелись на бедного Фандорина со всего японского архипелага или, по меньшей мере, со всей префектуры Канагава. Сначала он пробовал их отгонять, потом перестал, потому что машущий руками крестьянин мог привлечь к себе внимание. Стиснув зубы, молча сносил тошнотворное щекотание множества зелёных тварей, деловито ползавших по спине, груди, лицу.
Скрюченный дипломат медленно двигался по колено в воде, выдёргивая какую-то растительность.