– Вежливо, – строго приказал господин, снова воспользовавшись словарём. – Стеречь. Строго. Однако вежливо.
Вежливо, так вежливо. Маса принёс из своей комнаты тюфяк, подушку, одеяло.
Сказал пленнику:
– Прошу вас устраиваться поудобнее.
Аристократ плаксиво попросил о чем-то господина по-английски. Маса узнал только знакомое слово «пуриидз».
Тяжело вздохнув, господин достал из кармана коробочку, где лежали крошечные бутылочки с какой-то жидкостью и шприц, вроде тех, какими прививают оспу. Отдал коробочку плаксе и запер дверь кладовки.
– Смотреть. Стеречь. Строго. Вежливо, – повторил он, зачем-то покачав направленным вверх указательным пальцем.
Повернулся, чуть не бегом выскочил из квартиры.
Сел в карету. Уехал.
* * *Первую минуту Эраст Петрович по инерции ещё думал о посаженном в кладовку свидетеле. На Масу можно положиться. Не отойдёт от двери и никого не подпустит. Черт знает, что слуга обо всем этом думает. К сожалению, не объяснишь – слов не хватит."
"Число бед, за которые предстояло держать ответ, у титулярного советника увеличивалось не по дням, а по часам. Мало ему было ночного вторжения в обитель японского правопорядка, мало гибели начальника полиции, теперь к этому прибавилось сокрытие постороннего лица на территории консульства без ведома начальства. О спрятанном князе говорить нельзя никому – ни Доронину, ни Сироте. Во всяком случае, пока.
Однако, если это самоуправство ещё можно было как-то сохранить в тайне, то акция, которую титулярный советник намеревался предпринять далее, должна была неминуемо привести к громкому скандалу.
Странно, но Эраста Петровича сейчас это совершенно не волновало.
Покачиваясь на мягких подушках наёмного фиакра, самого лучшего, какой только нашёлся в каретном сарае фирмы «Арчибальд Гриффин» («Отличные Лошади, а также Удобнейшие Экипажи на все случаи жизни с почасовой оплатой»), Фандорин был очень доволен собой. Идея, заставившая его покинуть коллег в разгар важнейшего совещания, пленила титулярного советника своей простотой и несомненной исполнимостью.
Забрать О-Юми у злодея, да и дело с концом. Не слушать её, не дать опомниться. Просто посадить в карету и увезти.
Это будет честно и мужественно, по-русски.
С самого начала следовало это сделать, даже когда Булкокс ещё не угодил в злодеи. Какое отношение к любви имеют политические заговоры? Никакого. Наверняка О-Юми ждала от любимого именно такого поступка. А он раскис, утратил волю, погряз в унынии и жалости к себе.
По-хорошему, надо было одеться торжественным образом – фрак, цилиндр, крахмальная рубашка, как того требовала важность события, но не хотелось терять ни единой минуты.
Карета пронеслась по булыжным мостовым Блаффа, лихо остановилась у владения номер 129.