В ужасающем скачке над городом и за его пределами, невесомое создание излучает необычайную мощь. Оно мчится по черепичным крышам кварталов, сбегая в Сеттльмента с его рациональной геометрией, прежде чем стремительно летит в сторону безбрежных морских просторов и наконец останавливается....
Неужто придётся уйти, не выполнив задание? Какой стыд! Лучше умереть! Броситься на обоих страшилищ, и будь что будет!
Сэмуси почесал потную грудь, похожую на пузатый бочонок, ткнул в Тануки пальцем:
– Эй, парень, ты что, навечно тут поселился? Сидишь-сидишь, а играешь мало. Или играй, или проваливай. У тебя деньги-то есть?
Барсук кивнул и достал золотую монету.
– Ну так ставь!
Сглотнув, Тануки положил иену слева от черты, где ставили на «нечет». Передумал, переложил на «чёт». Снова передумал, хотел переменить, но было уже поздно – Сэмуси поднял ладонь.
Загремели кости в стаканчике. Красная упала двойкой. Синяя покатилась по татами полукругом, легла тройкой.
Тануки закусил губу, чтобы не взвыть от отчаяния. Жизнь заканчивалась, погубленная злобным шестигранным кубиком. Заканчивалась впустую, бездарно.
Конечно, он попробует одолеть охранников. Тихонечко, понурив голову, подойдёт к двери. Первым ударит длиннорукого Фудо – тот сильней и опасней. Если повезёт попасть в точку минэ на подбородке и выбить челюсть, Фудо станет не до драки.
Барсук с завистью посмотрел на курильщиков. Дрыхнут себе, и всё им нипочём. Лежать бы так, уставившись в потолок с бессмысленной улыбкой, чтобы изо рта свисала ниточка слюны, а пальцы лениво разминали пахучий белый шарик…"
"Он вздохнул, решительно поднялся.
Вдруг Гундари открыл маленькое окошко, вырезанное в двери. Выглянул в него, спросил: «Кто?».
В зал по очереди вошли трое. Первым – стриженный и одетый по-иностранному японец. Он брезгливо морщился, пока охранники его ощупывали, по сторонам не смотрел. Потом вошла белая женщина, а может девка – у них ведь не поймёшь, сколько им лет, двадцать или сорок. Жуткая уродина: ножищи и ручищи большие, волосы противного жёлтого цвета, а нос, как вороний клюв. Тануки её вчера здесь уже видел.
Гундари обшарил желтоволосую, а Фудо тем временем обыскивал третьего из вошедших, пожилого гайдзина непомерного роста.
Но когда дылда подошёл ближе, стало видно, что он тоже урод. Глаза у гайдзина оказались неестественного цвета, такого же, как гнусная кость, погубившая несчастного Барсука.
Нет, не ты её —Она тебя швыряет,Игральная кость.
