В ужасающем скачке над городом и за его пределами, невесомое создание излучает необычайную мощь. Оно мчится по черепичным крышам кварталов, сбегая в Сеттльмента с его рациональной геометрией, прежде чем стремительно летит в сторону безбрежных морских просторов и наконец останавливается....
Но больше всего молодого человека, конечно, интересовал восьмилетний Яити, которого Тамба прочил себе в преемники.
Щупленький мальчонка – по виду, ничем не примечательный – карабкался на стену дома. Срывался, обдираясь в кровь, лез снова.
Это было невероятно! Стена была дощатая, зацепиться совершенно не за что, но Яити впивался ногтями в дерево, подтягивался и в конце концов влез-таки на крышу. Уселся там, болтая ногами, показал Фандорину язык.
– Колдовство какое-то! – воскликнул тот.
– Нет, не колдовство. Это какэцумэ, – сказал Ракуда и поманил мальчика.
Тот запросто спрыгнул с двухсаженной высоты. Показал руки, и Эраст Петрович увидел на пальцах железные напёрстки с загнутыми когтями. Попробовал с их помощью влезть на стену – не вышло. Какой же силой должны обладать кончики пальцев, чтобы удержать вес тела!
– Идём, идём, – позвал его Ракуда. – Эцуко будет убивать дайдзина. Интересно, получится у неё на этот раз или нет.
– Кто это – дайдзин?! – спросил Фандорин, входя за провожатым в один из домов.
Там, в большой пустой комнате, находились четыре человека: двое мужчин, скуластая девушка, а в стороне, у стены, сидел некто в кителе и фуражке. Приглядевшись, Эраст Петрович увидел, что это кукла: в натуральную величину, с нарисованным лицом и пышными приклеенными усами.
– Дайдзин значит «большой человек», – шёпотом стал объяснять Ракуда. – Эцуко должна его убить, а Гохэй и Тансин – телохранители. Это такое испытание. Нужно его пройти, прежде чем попадёшь на следующую ступень обучения. Эцуко уже два раза пробовала, не получилось.
– Вроде экзамена, да? – спросил титулярный советник, с любопытством наблюдая за происходящим.
Рябой Гохэй и угрюмый, красномордый Тансин тщательно обыскивали девушку, которая, очевидно, изображала просительницу, пришедшую на приём к «большому человеку».
Обыск был настолько скрупулёзен, что Эраста Петровича бросило в краску. Мало того, что «просительницу» раздели догола, но ещё и прощупали все выемки её тела. Молоденькая Эцуко старательно исполняла роль – униженно кланялась, робко хихикала, поворачивалась то так, то этак.
