В ужасающем скачке над городом и за его пределами, невесомое создание излучает необычайную мощь. Оно мчится по черепичным крышам кварталов, сбегая в Сеттльмента с его рациональной геометрией, прежде чем стремительно летит в сторону безбрежных морских просторов и наконец останавливается....
– Мне «Евгений Онегин» нравится. Сочинение русского поэта П-Пушкина.
– Прочти его мне! И переведи.
Она положила локти на колени, приготовилась слушать.
– Но я его наизусть не помню. Там несколько тысяч строк.
– Как можно любить стихотворение, в котором несколько тысяч строк? И зачем так много? Когда поэт сочиняет длинно, это значит, что ему нечего сказать.
Обидевшись за гения русской поэзии, Фандорин иронически спросил:
– А сколько строчек в твоём любимом стихотворении?"
"– Три, – ответил она серьёзно. – Больше всего я люблю трехстишья, хокку.
– Прочти, – попросил заинтригованный Эраст Петрович. – Пожалуйста, прочти.
Она полуприкрыла глаза и нараспев продекламировала:
Мой ловец стрекоз,О, как же далеко тыНынче забежал…– Красиво, – признал Фандорин. – Только я ничего не понял. Какой ловец стрекоз? Куда он забежал? И зачем?
Мидори открыла глаза, мечтательно повторила:
– Доко мадэ итта яра… Как прекрасно! Чтобы до конца понять хокку, нужно обладать особенным чутьём или сокровенным знанием.
Он замолчал, потрясённый глубиной силы и чувства, внезапно открывшейся в трех простых, будничных строках.
– Хокку подобно телесной оболочке, в которой заключена невидимая, неуловимая душа.
– А я предпочитаю целое, – заявил Фандорин, положив руку ей на колено.
– Это потому что ты мальчишка и дикарь. – Веер больно шлёпнул его по пальцам. – Человеку утончённому достаточно увидеть краешек Красоты, и его воображение вмиг дорисует остальное, да ещё многократно улучшит его.
– Между прочим, это из Пушкина, – проворчал титулярный советник, дуя на ушибленные пальцы. – А твоё любимое стихотворение, хоть и красивое, но очень уж грустное.
