В ужасающем скачке над городом и за его пределами, невесомое создание излучает необычайную мощь. Оно мчится по черепичным крышам кварталов, сбегая в Сеттльмента с его рациональной геометрией, прежде чем стремительно летит в сторону безбрежных морских просторов и наконец останавливается....
Эцуко вскочила, подбежала к мёртвой сосне и, с невообразимой скоростью перебирая руками и ногами, полезла по обугленному стволу.
Масе в голову пришла поэтическая мысль: живое белое на мёртвом чёрном. Он даже подумал, не сочинить ли хокку про голую девушку на сгоревшей сосне. Уже и первые две строчки сложились – пять слогов и семь:
Чёрная сосна.Трепещущей бабочкой…Что дальше-то? «Девушка на ней»? Слишком в лоб. «Взлетела вверх любовь»? Это шесть слогов, а нужно пять.
В поисках вдохновения он перекатился поближе к сосне – вставать было лень.
Вдруг сверху донёсся странный, чмокающий звук. С тихим стоном Эцуко сорвалась с дерева, упала наземь в двух шагах от Масы. Окоченев от ужаса, он увидел, что на белой спине, из-под левой лопатки торчит толстая оперённая стрела.
Хотел кинуться к ней, посмотреть, жива ли.
Эцуко была жива. Не переворачиваясь и не поднимая головы, она пнула Масу ногой, так что он кубарем отлетел в сторону.
– Беги… – донёсся сдавленный шёпот.
Но Маса не побежал – ноги дрожали так, что вряд ли сумели бы удержать тяжесть тела.
Ночь наполнилась шорохами.
На тёмном краю расщелины возникли пятна – одно, второе, третье. С того места, где у синоби находился потайной подъёмник, на кромку обрыва полезли чёрные люди. Их было много, очень много. Маса смотрел на них, лёжа в высокой траве, и не мог пошевелиться, охваченный ужасом.
Один из чёрных подошёл к лежащей ничком Эцуко, ногой перевернул её на спину. Наклонился, в руке у него сверкнул клинок.
Вдруг девушка приподнялась, раздался хрип, и теперь лежал уже он, а Эцуко стояла с мечом в руке, со всех сторон окружённая таинственными пришельцами. Белая среди чёрных, пронеслось в голове у Масы.
Звон металла, ругань, вопли, потом белая фигурка исчезла, а люди в чёрном яростно, с хрустом, рубили что-то лежащее на земле.
Маса явственно услышал девичий голос, выкрикнувший:
– Конгодзё!
Один из убийц подошёл совсем близко. Нарвал пучок травы, стал вытирать лезвие. Слышалось шумное, прерывистое дыхание.
Тусклый свет луны на мгновение просочился сквозь неплотную тучу, и Маса разглядел капюшон с дырками вместо глаз, патронташ через плечо, чёрную куртку.
Люди Дона Цурумаки, вот это кто! По примеру синоби закрыли лица, чтоб не белели в темноте!
Как им удалось миновать «поющие доски»? Неужто прошли подземным ходом? Но кто им его показал?
На четвереньках Маса отполз в чащу, вскочил, побежал.
«Чёрные куртки» времени зря не тратили.
