В ужасающем скачке над городом и за его пределами, невесомое создание излучает необычайную мощь. Оно мчится по черепичным крышам кварталов, сбегая в Сеттльмента с его рациональной геометрией, прежде чем стремительно летит в сторону безбрежных морских просторов и наконец останавливается....
Требую немедленно прекратить самосуд.
Сирота перевёл, но гораздо длиннее, чем было сказано, а в конце вдруг выкинул фокус: достал из кармана два флажка, российский и японский (те самые, которые Эраст Петрович давеча видел у него на столе), и проделал с ними странную манипуляцию – трехцветный поднял высоко-высоко, а красно-белый наклонил.
Удивительно, но речь письмоводителя и его диковинная жестикуляция на хозяина подействовали. Яростно пробормотав что-то под нос, он ослабил удавку.
– Что это вы изобразили? – спросил недоумевающий вице-консул.
– Я перевёл ваши слова и прибавил от себя, что если он убьёт бандита, то ему нужно будет убить и вас, а тогда нашему императору придётся просить прощения у российского императора, и это покроет Японию страшным позором.
Эраст Петрович был поражён тем, что на содержателя разбойничьего вертепа подействовала подобная аргументация. Очевидно, японские душегубы все-таки отличаются от российских.
– А флажки? Вы что же, их всегда с собой носите?
Сирота торжественно кивнул:
– Я всегда должен помнить, что служу России, но при этом остаюсь японским подданным.
Он почтительно поклонился сначала русскому флагу, потом японскому.
Эраст Петрович, немного подумав, сделал то же самое, только начал с флажка Страны Восходящего Солнца.
Тем временем в зале началась непонятная суета. С пленного якудзы сняли петлю, но зачем-то уложили его на пол, причём четверо охранников уселись ему на руки и на ноги. По ухмылке Горбуна было видно, что он затеял какую-то новую скверну.
Вбежали двое прислужников – у одного в руках странного вида железка, у другого бронзовая чашечка с тушью или чернилами.
Коротышка стал извиваться всем телом, задёргался, жалобно взвыл. Эраст Петрович поразился – ведь только что, перед лицом неминуемой смерти, этот человек был само бесстрашие!
– В чем дело? Что они собираются с ним сделать? Скажите, что я не позволю его пытать!
– Его не будут пытать, – мрачно сказал письмоводитель. – Хозяин собирается сделать ему на лбу татуировку – иероглиф ура.
– Так надо этому помешать! – вскричал Фандорин.
