В ужасающем скачке над городом и за его пределами, невесомое создание излучает необычайную мощь. Оно мчится по черепичным крышам кварталов, сбегая в Сеттльмента с его рациональной геометрией, прежде чем стремительно летит в сторону безбрежных морских просторов и наконец останавливается....
Её используют, чтобы делать поверхность дерева гладкой…
– Наждаковая?
– Да-да! Наж-да-ковая, – медленно повторил Сирота, запоминая.
– Но разве рукоятка может быть наждаковой? Ладонь раздерёшь.
– Конечно, не может, – согласился японец. – Но я всего лишь перевожу.
Он велел якудзе продолжать.
– Эти люди очень плохо говорили про министра Окубо, называли его Ину-Окубо, то есть «Собака Окубо». Один, сухорукий, который у них за старшего, сказал: «Ничего, завтра он от нас не уйдёт». А когда капитан их привёз в Йокогаму, они велели завтра за час до рассвета быть на том же месте и дали хороший задаток.
Переводя рассказ бандита, Сирота всё больше хмурился.
– Это очень тревожное сообщение, – объяснил письмоводитель. – Бывшие самураи из княжества Сацума ненавидят своего земляка. Они считают его предателем.
Он принялся расспрашивать коротышку, но тот рассмеялся и пренебрежительно махнул рукой.
– Говорит, всё это чушь. Капитан был совсем пьяный от опиума, у него заплетался язык. Наверняка ему примерещилось. Откуда у сацумских самураев деньги платить за паровой катер? Они все голодранцы. Хотели бы зарубить министра – пошли бы в Токио пешком. И потом, где это видано – обматывать рукоятку меча наж-да-ковой бумагой? Старый гайдзин просто хотел, чтобы его слушали, вот и плёл небылицы.
Эраст Петрович и Сирота переглянулись.
– Ну-ка, пусть расскажет во всех п-подробностях. Что ещё говорил капитан? Не случилось ли с ним чего-нибудь?
Якудза удивился, что его история вызвала такой интерес, но отвечал старательно:
– Больше он ничего не говорил. Только про награду. Заснёт, потом проснётся и снова про то же. Пассажиров он, наверно, и в самом деле возил, но про мечи – это ему, конечно, от опиума приснилось, все так говорили. И ничего особенного с капитаном не случилось. Сидел до рассвета, потом вдруг встал и ушёл.
– «Вдруг»? Как именно это п-произошло? – стал допытываться Фандорин, которому история про таинственных сацумцев что-то ужасно не понравилась – особенно в связи со скоропостижной кончиной Благолепова.
– Просто встал и ушёл.
– Ни с того ни с сего?
Якудза задумался, припоминая.
– Капитан сидел и дремал. Спиной к залу. Кажется, сзади кто-то проходил и разбудил его. Да-да! Какой-то старик, совсем пьяный. Он пошатнулся, взмахнул рукой и задел капитана по шее.
