В душных коридорах аэропорта "Пулково", где каждый шаг кажется монотонным, женщина и ее внук находятся в ожидании вылета. Атмосфера здесь напоминает скучную симфонию из множества маленьких сюжетов – очереди на регистрацию, багажи с колесиками и сумки на плечах.
И вот этот бич забрел в бар „Оленуха“ и с важным видом потребовал выпивки.
Хозяин бара, он же бармен и вышибала, сказал, что в долг Кондрашке не нальет, что тот ему и так должен. Кондрашка же хвастливо сообщил, что вовсе не просит в долг, он сегодня при деньгах, вернее, есть у него кое-что получше денег. Так что он не только сам может выпить, но и всем остальным выпивку поставит."
"И с этими словами Кондрашка показал хозяину довольно крупный необработанный алмаз.
Хозяин оживился, налил бичу полный стакан.
Я тоже заинтересовался, подсел к Кондрашке и начал его расспрашивать.
Он поначалу юлил, отмалчивался, но выпив, разговорился и рассказал мне, что знакомый эвенк познакомил его с шайкой таежных бродяг, которые крутились в окрестностях той самой шахты, о которой я пытался разузнать. И у тех бродяг попадались такие алмазы. И этот свой алмаз он выиграл у одного из них в очко.
Вскоре Кондрашка отключился. Я понял, что сегодня больше ничего у него не узнаю, и отправился спать.
А наутро Кондрашку нашли позади „Оленухи“ с перерезанным горлом.
Впрочем, мне все стало уже более-менее ясно. Я понял, что в принадлежащей Стрешневым шахте алмазы есть, больше того – кто-то их тайком добывает. Тот алмаз, который я видел у Кондрашки, был довольно крупный и очень хорошего качества, так что шахта очень перспективная. Ну, бывает так – не было ничего, не там искали, а потом совершенно случайно наткнулись на слой. Поэтому-то Николай Никифоров, точнее – стоящий за ним криминальный авторитет Молоток – хочет купить шахту у Стрешневых, пока не распространилась информация о найденных там алмазах и цена на нее не взлетела до небес.
Кроме того, я понял, что мне нужно срочно удирать из Якутии, если я не хочу разделить судьбу Кондрашки. Причем сделать это сегодня, потому что на ночь оставаться в поселке нельзя, до утра я не доживу. Либо дом бабкин спалят вместе с нами, либо прирежут во сне. Сунулся я к вездеходу, а он испорчен. Свела меня тогда бабка с охотником местным, он меня провел напрямик до следующего поселка – всего-то сутки пути… Там нашел транспорт.
На второй день я был в Якутске и первым же самолетом вылетел в Петербург.
Там я прямо в аэропорту переговорил с Павлом – вот у нее в кафе. – Иван кивнул на Викторию. – Рассказал ему все, что мне удалось узнать. Павел согласился с моими выводами, мы договорились встретиться на следующий день… но на следующий день его нигде не было, телефон его не отвечал.
