Наступило безмолвное ожидание, когда парень в цепях на дне бассейна неожиданно начал дышать. Телохранители Бестужева и парни из лагеря стояли неподвижно, прислушиваясь к шепоту жизни. Лера и Максим Журавлёвы переглянулись, прежде чем снова обратиться к нему полными надежды взглядами....
Оттого и девица Аршакуни умом тронулась – видела кое-что, чего обычному человеку видеть не положено.
ПРИСТАВ: Да что ты несешь, ведьма? Не понимаю твоего бреда!
РЯЗАНЦЕВА: Так вы сами просили!
ПРИСТАВ: Говори толком, что за хищники? Откуда взялись? Сколько их и где скрываются?
РЯЗАНЦЕВА: А вот этого не ведаю. Только они – не простые звери. Разумные. И поклоняются могущественной Темной богине. Древнее это божество из старых времен… Великой властью обладает… Видела я ее во снах своих. Зовет… Призывает…
ПРИСТАВ: Кого призывает-то?
РЯЗАНЦЕВА: А таких, как я, кто тоже силой обладает.
ПРИСТАВ: Окончательно рехнулась, старая. А хочешь мою версию знать? Это ты людей убиваешь. Не своими руками, конечно, но пособляешь кому-то! Ради денег и драгоценностей либо по какой другой причине. У тебя в доме, говорят, с избытком всякой мерзости – кости человеческие, тряпичные куклы, волосами набитые, горшки с разными смрадными зельями. Также книги запретные хранишь, которые давно сжечь надобно. Ну да ничего, мы у тебя обыск проведем, и ежели найдем что-то, что жертвам принадлежало, – конец тебе, старая!
РЯЗАНЦЕВА: Нет! Я правду говорю.
ПРИСТАВ: Ага, бредни свои старушечьи. Довольно, допрос окончен. Запереть ее в карцере, а завтра с утра провести в доме обыск…"
"На этом первый протокол допроса обрывался. Воронин перевернул пожелтевшую страницу. Бумага ломалась под его пальцами.
Второй допрос состоялся спустя пару дней. Старуху Рязанцеву все это время продержали в заключении.
"Протокол допроса задержанной Р. А. Рязанцевой, произведенного в участке города Нового Ингершама 3 июня 1866 года судебным приставом В. И. Ястржембским.
ПРИСТАВ: Ну что, по вкусу тебе арестантская жизнь, ведьма? То ли еще будет, если не заговоришь.
РЯЗАНЦЕВА: Совести у тебя нет, пристав. Кнутом старую женщину… Я ведь тебе в матери гожусь.
ПРИСТАВ: А ты про мать не поминай. Хватит уже. Обещал тебе кнута за молчание, вот и получила.
РЯЗАНЦЕВА: Да будь ты проклят, и вся семья твоя до седьмого колена!
ПРИСТАВ: Молчи, старая.
РЯЗАНЦЕВА: Что стало с моим имуществом?
ПРИСТАВ: Да ничего пока. Но станешь упорствовать – сожжем. Как пить дать сожжем!
РЯЗАНЦЕВА: Все, что накоплено годами… Ироды!
ПРИСТАВ: С кем живешь-то?
РЯЗАНЦЕВА: Одна я живу!
ПРИСТАВ: Снова врешь, старая. Мы когда в дом твой пришли, печь еще теплая была.
