Алтын-Толобас — это история любви в стихах на границе двух стран. Когда поезд покидает Латвию и приближается к России, главный герой Николас не может слушать беседы пассажиров — он завороженно смотрит окна, словно пытаясь запечатлеть эти последний миги перед переходом....
И переломами не отделаешься: из-за ремонта весь двор, вплотную к самым стенам архива, был заставлен стройматериалами, завален каким-то металлическим хламом, железноребрыми мусорными контейнерами. Грохнешься верная смерть.
Заряд активности у психа, кажется, иссяк. Он стоял смирно, глядя на Николаса все с той же добродушной улыбкой."
"Фандорин посмотрел на него сверху вниз, медленно показал на кейс:
– Если не возражаете, я возьму. Договорились? Мы так славно с вами побегали. Идемте обратно.
– «Отчего люди не летают, как птицы?» – спросил вдруг клетчатый и пояснил.
Николас удивился:
– Что, простите?
– Птичку жалко, – плаксиво сморщил физиономию безумец.
Откуда он знает про птичку из стишка? – еще больше изумился Фандорин. А очкарик внезапно схватил его одной рукой за брючный ремень, другой за пиджак и без малейшего напряжения перекинул двухметрового магистра истории через голову – вниз, навстречу острым бетонным углам и зазубренному ржавому железу.
Приложение:
Лимерик, сочиненный Н.
Жених, ошалевший от счастья,Вскричал: «Налобзаюся всласть я!»Стал он шлепать невестуПо мягкому местуИ сломал себе оба запястья.Глава четвертая
Корнелиус видит золотую искорку на горизонте. Самый большой деревянный город мира. Аудиенция у вице-министра. В Немецкой слободе. Странные обычаи московитов. Главное русское растение.
Столица великого азиатского королевства поначалу увилась Корнелиусу фон Дорну крохотной золотой искоркой на горизонте.
С караваном датских и английских негоциантов Корнелиус ехал от самого Пскова. Из-за тяжелых повозок с товаром движение было нескорое, зато безопасное, а кроме того от попутчиков, большинство из которых путешествовали по России не впервые, удалось получить немало ценных сведений о таинственной, полусказочной стране, в которой капитану, согласно подписанному договору, предстояло прожить целых четыре года.
Купцы были люди степенные, всякое повидавшие и ко всему привычные. От жадных русских губернаторов и магистратов откупались малой мздой, лишнего не платили, а опасные леса и пустоши, где poschaliwali (это слово означало «немного разбойничали»), объезжали стороной.
