Алтын-Толобас — это история любви в стихах на границе двух стран. Когда поезд покидает Латвию и приближается к России, главный герой Николас не может слушать беседы пассажиров — он завороженно смотрит окна, словно пытаясь запечатлеть эти последний миги перед переходом....
Сложил оба фрагмента на столе, и сразу стало ясно, что они составляют единое целое. Правда, на правой половине бумага совсем не пожелтела, а буквы выцвели гораздо меньше, но это из-за того, что документ триста лет пролежал в полной темноте и лучше сохранился. Состояние было превосходное, только в одном месте, на левой части близ стыка, чернела небольшая дырка, проеденная ненасытным Временем.
Максим Эдуардович внимательно посмотрел на воссозданное письмо, удовлетворенно кивнул.
– Оно самое.
С этим ироническим пожеланием архивный Моцарт удалился, оставив Николаса наедине с завещанием предка.
– Спасибо. До свидадия, – пробормотал Фандорин с явным запозданием, когда дверь уже закрылась. Сосредоточенно хлюпая носом, он стал разбирать первую строчку.
« ПАМЯТЬ СИЯ ДЛЯ СЫНКА МИКиТЫ еГДА въ…..» Дальше дело не пошло – с разбега прочесть каракули капитана фон Дорна не выходило.
Что ж, на то и существует научный прогресс.
Магистр составил половинки поровнее, включил компьютер, подсоединил ручной сканер и нажал на кнопку «scan».
Николас хотел бы приступить к раскодировке немедленно, но глаза слезились от проклятой пыли, а из носу так текло, что, пожалуй, разумнее было отложить этот захватывающий процесс до возвращения в гостиницу.
Скорей в отель! И не на роликах, а на метро – не до прогулок.
Николас сдал папку и ключ, а перед тем как покинуть архив, заглянул в туалет – промыть слезящиеся глаза, высморкаться, да и вообще назрела такая необходимость.
Он стоял у писсуара, глядя перед собой в кафельную стену и мечтательно улыбался.
Кейс был здесь же, рядом, на полу.
Скрипнула дверь, в туалет кто-то вошел. Фандорин не обернулся – зачем?
Мягкие, почти бесшумные шаги. Так ходят в спортивной обуви, на резиновой подошве.
Легкий шорох – и кейс вдруг исчез из поля Николасова углового зрения.
Тут уж он обернулся – и увидел нечто невероятное.
