Алтын-Толобас — это история любви в стихах на границе двух стран. Когда поезд покидает Латвию и приближается к России, главный герой Николас не может слушать беседы пассажиров — он завороженно смотрит окна, словно пытаясь запечатлеть эти последний миги перед переходом....
»?"
"– Нет, Станислав Кондратьевич, «Bt.» значит «баронет», наследственный титул, – сказал Болотников, разглядывая англичанина, словно то был экспонат из кунсткамеры. – Как Баскервилль, помните? Если мне не изменяет память, титул баронета был выдуман Яковом I для пополнения королевской казны. Всякий желающий мог облагородиться, внеся что-то около тысячи фунтов.
Одолеваемый сразу двумя неприятными чувствами – смущением и завистью к блестящей эрудиции молодого светила истории, – Николас промямлил:
– Это вы говорите про старинных баронетов, восьмых или даже десятых в своем родословии.
Глупо вышло, недостойно – будто он за сэра Александера оправдывался.
Когда вышли из директорского кабинета. Болотников насмешливо спросил:
– Так как вас правильно называть? «Сэр Николас» или «сэр Фандорин Второй»?
– Если вам нетрудно, называйте меня просто «Ник», – попросил магистр, хотя терпеть не мог сокращенной формы своего имени.
Моцарт посмотрел на часы и насупился.
– Вот что, сэр Ник, я посажу вас в своем кабинете, а сам спущусь в хранилище. Придется подождать – пока найду нужную опись, пока отыщу дело… Черт, к первой игре опоздаю. Еще в пробке настоишься… Оставлю тачку, махну на метро.
Последние фразы были произнесены вполголоса и явно адресовались не Николасу, а самому себе.
– Скажите, Максим Эдуардович, – не совладал с любопытством Фандорин.
– Какой к черту патриотизм. – Болотников посмотрел на Николаса, будто на умственно отсталого. – Я специалист по русской истории и палеографии. Все важные документы по моей специальности находятся в России, не в Стэнфорде. И научные открытия, значит, тоже делаются здесь. Пускай в Стэнфорд едут те, кому таунхаус и гольф-клуб важнее науки… Вы привезли вашу половину письма? Позвольте взглянуть.
Николас бережно достал из кейса специальный узкий конверт, из конверта плотный, неровный по краям и обрезанный посередине листок.
Максим Эдуардович, сосредоточенно сдвинув брови, заскользил по нему глазами.
– Вот теперь окончательно припомнил. Ужасный почерк, пришлось повозиться.
– А уж мне тем более, я ведь не палеограф! – воскликнул Николас.
– Сами-то справитесь? – недоверчиво посмотрел на него Болотников.
