Воин жестко и неотрывно взирал на агента, однако Йасу не чувствовал страха. В прошлом они сталкивались дважды, и ни тот, ни другой не горели желанием встречаться в третий раз, но Малкадора не волновали их трения.
По-прежнему безмолвствуя, Дион принялся изучать трио спутников Нагасены.
Первым из них был легионер с черными волосами, тень которых падала на алебастровую кожу, покрытую нанесенными в детстве ожогами-клеймами. Воин по имени Антака Киваан когда-то служил библиарием в Гвардии Ворона, но теперь носил некрашеные доспехи оттенка матовой стали — цвета рыцаря без легиона. Он не уступал Прому в росте и сложении, но почему-то казался стройнее бывшего Ультрамарина.
Йасу прищурился, заметив, что Дион избегает взгляда Антаки. Пром ощутил, что его рассматривают, и глаза легионера блеснули льдом.
Второй и третий компаньоны агента, хотя и были отдельными созданиями, вполне могли считаться единой сущностью.
Пассажирский салон «Аретузы» считался просторным, но двое космодесантников и огр занимали в нем почти все свободное место. На стенах и потолке из гладкого мрамора и хромированной стали мерцали гололитовые изображения производственных планов. Каюту рассекал вдоль блестящий стол, похожий на поваленный монолит из черного оуслита с прожилками.
Бездушное, но функциональное помещение. Владение Механикума.
Следуя за таллаксами, гости прошли несколькими отделанными эмалью коридорами, расписанными по трафарету символами лингвы-технис, и оказались в верхнем пассажирском салоне, где их ждали хозяева «Аретузы».
У дальней стены зала держалась группа трэллов-биологис. Один из них — худощавый техножрец в алой рясе и маске с жужжащими линзами — привлекал внимание тем, что стоял в стороне от медиков Икскюля. Нервно поглядывая на Прома, он перебирал пальцами, которые щелкали и трещали, будто счетная машинка чиновника-экзактора.
«Магос Зайгман Виденс. Статистик-прогностикатор».
— Что тебе здесь нужно, Нагасена? — спросил Пром, все-таки нарушив молчание.
— Ты как всегда прямолинеен, Дион. — Йасу поправил на бедре меч с длинным, элегантно изогнутым клинком; ножны из лакированного дерева украшали нефрит и жемчуг. Оружие звалось Сёдзики, что на давно уже мертвом языке означало «честность».
— Жизнь сейчас такая.
— Да, верно. — Нагасена указал на ароматные струйки пара, вздымающиеся над кувшином. — Но прямолинейность — не повод забывать о правилах хорошего тона.
Пром покачал головой.
— У меня нет времени на твои обряды.