Автор
Пораженный ужасом, молодой поэтический проповедник Остин стоял у окна тюрмерной башни над внутренним двором. Сквозь стекло он видел кровавую трагедию – сотни заключенных волокли к судьям, которые казнили их на месте преступления. Атмосфера Парижа в день свержения монархии была жуткой и наполненной ожиданием за новыми убийствами....
Из-под полуприкрытых век Кэм наблюдал за грациозной фигурой Луизы, когда та провожала последних гостей. Дайсону вспомнились слова Лэнсинга. Кэм подумал о том, не изменяет ли ему Луиза. Хотя себя герцог ни в чем не ограничивал, от своих любовниц он ожидал верности. За эту привилегию он дорого платил.
Кэм устало оперся о железные кованые перила лестницы, ожидая, пока Луиза завершит свои adieux.[16] «Подобно своей хозяйке, дом поражает изяществом», – подумал Кэм. Колбурн стал с интересом осматриваться. За несколько месяцев его отсутствия Луиза переделала каждую комнату.
Кэм подумал о Данрадене, своем замке в Корнуолле. По сравнению с жилищем, которое создала для себя Луиза, его имение выглядело грубым, деревенским. Кэм любил изящество, но семейные реликвии были для него превыше всего.
"Когда за последними гостями захлопнулись двери, Луиза повернулась к Кэму и на секунду застыла, чтобы он мог полюбоваться ею.
«А почему бы и нет?» – подумал Кэм, еле заметно улыбнувшись этому отточенному жесту. Луиза была очень красива. Ее великолепную фигуру подчеркивало новое, классического покроя платье с высокой талией и накидкой из прозрачного газа.
Луиза широко раскинула руки и быстро преодолела разделявшее их с герцогом расстояние.
– Кэм, – сказала она, – О, Кэм! – и обвила руками шею Колбурна, нежно обнимая его. – Я ужасно по тебе скучала! – прошептала она, прижавшись к груди Кэма.
– Неужели ужасно? – тихо спросил он, длинными пальцами повернув ее лицо к себе, чтобы не спеша его рассмотреть.
Луиза посмотрела ему прямо в глаза.
– Верю, – весело сказал Кэм.
В этот момент он понял, что слова Лэнсинга были скорее упреком.
