А потом вдруг рявкнул на Ореста, выхватывая у него котенка:
– Дай сюда!. Вам все равно, я вижу… Одним котенком больше, одним котенком меньше – какая разница, верно? Котят ведь все равно много… Эх! – Он хотел еще что-то сказать, но не стал и широкими шагами направился к двери.
– Гриша, Гриша, погоди! – заволновался Алексей. Но дверь грохнула за уходящим Гордеевым с такой силой, что сразу же стало ясно – нет смысла уговаривать его вернуться.
– Это я виновата, – жалобно сказала Муся. – Надо было мне получше следить за Снежком.
Она сидела, скорбно уронив руки на колени. В глазах Муси стояли слезы, уголки рта поникли. На несколько мгновений в комнате повисло неловкое молчание. Затем Никита Карелин, смущенно кашлянув, сказал, что у него в Жарове дела, и стал прощаться. За ним потянулись и остальные. В гостиной остались только те, кто постоянно жил в Ясеневе, – Муся, Амалия, Зимородков, Верещагин и прибывший сегодня князь.
– А ведь так хорошо все начиналось! – проговорила Муся, ни к кому конкретно не обращаясь.
Вечерело. Где-то мягко скрипел сверчок. Слуги внесли лампы. Орест пристроился у стола, и его загадочные глаза казались двумя черными провалами на бледном лице. Все молчали, и Амалия поняла, что настала пора пускать в ход тяжелую артиллерию, иначе настроение будет испорчено окончательно.
– Архип, принесите непочатую колоду карт, – распорядилась она. – Давайте я вам погадаю, господа.
Журналист встряхнулся.
– А почему обязательно непочатую колоду? – заинтересовался он.
Амалия со значением прищурилась:
– На игральных картах не гадают. Итак, кто первый? Подходите, дамы и господа!
На другое утро Амалия пробудилась довольно поздно. Вчерашний день оставил привкус чего-то терпкого и неприятного, и он настиг ее, едва девушка открыла глаза.
Ах да, Снежок! Бедный малыш…
Но сегодня был новый день, и то, что казалось таким трагичным всего несколько часов тому назад, теперь представлялось лишь досадной неожиданностью. Вошла Даша.
– Доброе утро, Амалия Константиновна!
И по ее лучистым глазам, и по довольному виду, и по улыбке действительно чувствовалось, что утро – доброе. «Наверное, опять в кого-нибудь влюбилась, – смутно подумала Амалия, выбираясь из постели. – Ей столько же лет, сколько и мне… Только почему вот я никого не люблю?»
– Ну и как его зовут? – весело спросила она.
– Его, – многозначительно ответила Амалия.
– Ах, полно вам! – притворно обиженным тоном воскликнула Даша.
