И тут же все выложила: – Его зовут Трифон Львович Соковников, и он земский врач.
– Блондин? – прищурилась Амалия.
– Ой, ну все-то вы знаете! – И тут же, без перехода сообщила: – Александр Богданович ездил за почтой. Вам от маменьки письмо.
Увидев на конверте знакомый почерк, Амалия сразу же помрачнела.
– А вы вчера господам на картах гадали? – робко спросила Даша, на которую способности Амалии в этой области давно произвели неизгладимое впечатление.
– Да, – рассеянно ответила Амалия, надрывая конверт.
– Глупости какие-то, – отозвалась девушка, пожимая плечами. – У Емели большое будущее, большие деньги и удачный брак, а потом все наперекосяк. У Саши… у Александра Богдановича большое будущее, деньги и женитьба, у Муси вообще ничего не поймешь – настолько все запутано.
– Он не захотел, чтобы я ему гадала. Просто он болен и боится, что… – Амалия резко оборвала себя. – А Емеля мне не поверил и откровенно заявил об этом. Хотя по его лицу я видела, что он очень хотел верить.
И она углубилась в чтение письма, написанного по-польски. Не то чтобы почтенная Аделаида Станиславовна не жаловала русский язык – просто тогдашняя почта весьма бесцеремонно обращалась с личной корреспонденцией и могла вскрыть любое послание. Так вот, чтобы затруднить чтение посторонним лицам, Аделаида Станиславовна и прибегала к родному языку.
«Так… Стало быть, новости неприятные», – подумала Даша, заметив, как хмурится ее госпожа.
– Уже так поздно? – ужаснулась Амалия, взглянув на часы. – Ох! Помоги мне причесаться.
Даша повиновалась, попутно рассказывая, что сейчас происходит в усадьбе. Верещагин ушел с удочкой на реку, Муся в беседке позирует заезжему художнику, князь у себя, а Александр Богданович, как уже было сказано, только что вернулся из Николаевска, куда ездил за почтой.
– Хорошо, – сказала Амалия. – Я позавтракаю у себя в комнате.
Оставшись одна, она еще раз перечла письмо матери. Ничего нового она в нем не увидела. Безденежье, мелочные жалобы, злые выпады в адрес дорогого братца Казимира и через несколько строк – готовность защищать его до последнего. «Неужели вся моя жизнь пройдет так? – с горечью спросила себя Амалия. – Все время эта безысходность, какие-то незначительные дела… Но нет, не может быть, что-то должно случиться… Что-то непременно случится».
– Куда вы, Амели? Подождите!
Амалия остановилась. Лучи, проходя сквозь ткань зонта, отбрасывали на ее лицо чарующую кружевную тень.
– Так идемте вместе!
Он улыбался, на его щеках то и дело вспыхивали ямочки.
