Сердце уже не колотилось так, словно собиралось вот-вот выскочить из груди, и слезы почти высохли. Она не могла забыть омерзительного шипения, с каким разъяренная сидением под крышкой ядовитая тварь прыгнула на нее. Но теперь это было всего лишь кошмарное воспоминание, не более.
«Глупо, конечно, но я почти готова поверить, что кто-то нарочно положил ее туда, зная, как я люблю играть на рояле… Однако это вздор. Кому я нужна, в конце концов? Значит, змея забралась в рояль сама… сама. Двери настежь, окна вечно открыты – чему тут удивляться?
Но ведь рояль был заперт на ключ. Если даже допустить, что змея забралась в дом, каким же образом она могла оказаться внутри рояля?»
Дверь скрипнула. Амалия подняла голову. Перед ней стоял Алексей Ромашкин, и пот градом катился по его лицу.
– Амалия Константиновна! – сбивчиво заговорил он. – Какое несчастье!
Невольно девушка насторожилась.
– Что такое? – спросила она.
– Эта… эта дама… – стонал Алеша, снимая очки и протирая их. – Дельфина Ренар, которая сняла у меня флигель… Ей, видите ли, стало невыносимо одной, и она решила нанести визит в Ясенево. Она скоро будет здесь! Я пытался ее отговорить, но…
Он надел очки и близоруко сощурился на мертвую змею, лежащую на полу. Было похоже на то, что Алеша заметил ее впервые.
– Боже мой! – пролепетал он, поспешно отступая назад. – Что это?
– Орест убил гадюку, которая забралась в дом, – объяснила Амалия. – Ничего особенного, Алеша.
– Ох! – Ромашкин с облегчением выдохнул. – Вы меня успокоили, Амалия Константиновна! Я ужасно боюсь змей!
«Если бы все это происходило не в жизни, а в каком-нибудь романе Габорио, – смутно подумалось Амалии, – и если бы именно Алеша подложил мне змею, он наверняка произнес бы именно эти слова – чтобы ввести в заблуждение доверчивого читателя…»
Она окинула Ромашкина испытующим взглядом. Маленький, некрасивый, с жидкими светлыми волосами, он принадлежал к той породе людей, у которых даже страх выглядит комично. Он был неглуп, но питал какую-то необъяснимую склонность ко всяким химерическим прожектам, которые и съели все его состояние. Ему, например, хотелось вырастить на своих землях какие-то морозоустойчивые ананасы вместо обычных слив и груш; в результате ананасы не приживались, а сливы хирели. В разное время он пытался разработать теорию верного выигрыша в рулетку, создать черепашью ферму, которая будто бы должна была приносить ему доход в шестнадцать тысяч чистыми ежегодно, и усовершенствовать конструкцию воздушного шара.
