Автор
В самолете хлопают и улюлюкают, словно старик Меркури ожил со своими танцами. Вы с моей престарелой соседкой по бизнес-классу подмигиваете друг другу, она прижалась к витрине Картье из страха перед полетом — даже в таком уютном путешествии есть место для слез и молитв.
Мне снится, что Максим, одетый в войлочную шапку с надписью «Дух парной, дух святой», стучит веником по моей заднице и приговаривает:
— Бэмби, просыпайся.
— Тебе идет эта шапка, — снисхожу до комплимента банщику, после чего решаю открыть глаза.
Ну, положим, никакой шапки рядом со мной нет, как, впрочем, и бани, но сам Максим есть и даже рукоятка веника присутствует.
— Ты храпишь, Бэмби, — хрипло шепчет Максим и, придавив меня собой, раздвигает языком мои губы и жадно целует. Я незамедлительно обнимаю его обеими руками и целую в ответ.
— Эй, — опомнившись этак через минуту, отпихиваю его от себя: — Мы же договорились — сутки никакого секса.
— Секса и не будет, — бормочет Максим и, переместив рот на мою грудь, начинает стягивать с меня трусы.
— А что будет? — подаюсь навстречу настойчивым движениям языка, которые стирают грозное присутствие дяди Игоря через три стены от моей спальни и, собственно, совесть.
Вместо ответа Максим сжимает рукой мою талию и перекатывает на себя.
— Тсс, Бэмби. Сегодня ты должна быть тихой.
Он помогает мне избавиться от пижамной футболки и, разместив на стояке, прикрытом спортивными шортами, проникновенно смотрит в глаза:
— Когда у тебя день рождения, Бэмби?
— Третьего мая, — отвечаю одубевшими губами.
— Тогда давай представим, что сегодня третье мая, — С этими словами кладет ладонь мне на поясницу и надавливает, заставляя двигаться ближе к нему.
— Я так и знала, что в душе ты каблук, — пытаюсь шутить, когда мой голый зад оказывается у него груди.
Уфф, я такое только однажды на видео в контакте видела, когда значок «безопасный поиск» убрала. Правда, там мужик в ошейнике и в латексных стрингах был, а тетка выглядела как мой школьный физрук Денис Андреевич.
— За каблука накажу, Бэмби, — тихо смеется Максим и обхватив руками мои бедра, приподнимает вверх.
Я со свистом втягиваю в легкие воздух и вцепляюсь пальцами в изголовье кровати, когда он проводит языком мне между ног. Охх, твою Любовь Ивлееву. Это просто….аааа… Еще, еще, хочу еще.
Наверное, надо испытывать смущение от того, что снизу я выгляжу как распятый цыпленок тапака, но не испытываю — слишком уж мне хорошо. Каждое новое скольжение языка простреливает током в груди и в животе и вызывает приступ головокружения.
