Автор
В самолете хлопают и улюлюкают, словно старик Меркури ожил со своими танцами. Вы с моей престарелой соседкой по бизнес-классу подмигиваете друг другу, она прижалась к витрине Картье из страха перед полетом — даже в таком уютном путешествии есть место для слез и молитв.
Для чего он пришел? О чем хочет поговорить? И как сделать, чтобы перестало крутить желудок?"
"Я сижу так пятнадцать минут, ежесекундно напоминая себе о том, как и за что я презираю Максима, и для пущего эффекта воспроизвожу в памяти эпизод во дворе его дома, растоптавший мои достоинство и сердце. Но то ли я плохо напрягаюсь, то ли у моей гордости память как козы, меня тянет к входной двери магнитом. Я высиживаю еще пять минут и, в конце концов, сдаюсь: встаю и иду в прихожую. По пути страстно мечтаю, чтобы Максим ушел и еще страстнее страшусь его ухода.
Вновь заглядываю в глазок и выдыхаю из легких прерывистый звук облегчения. Максим все еще здесь: комфортно обосновался на полу лестничной клетки, прислонившись головой к стене. Это он зря, потому что дня три назад на его месте пропахший мочой бомж спал. Ну а, впрочем, поделом ему, кошатнику.
Поправив ладонью свалявшийся колтун волос, я глубоко вдыхаю и дергаю дверь. Максим быстро вскидывает глаза, заставляя меня неметь, потому что в эту секунду я как никогда остро осознаю, насколько по нему соскучилась.
— Привет, Бэмби, — не прерывая нашего зрительного контакта, Максим осторожно поднимается с пола и, убедившись, что я не собираюсь кидаться на него, чтобы выцарапать глаза, делает шаг к двери. Ведет себя словно полицейский, которому необходимо обезвредить спятившего террориста, взявшего сотню людей в заложники: голос тихий, движения неспешные.
— Проходи, — киваю в квартиру. — Ты же, наверное, поговорить хотел.
Я невольно отшатываюсь в сторону, когда Максим протискивается мимо меня и не успеваю задержать дыхание. Его грейпфрутовый запах мгновенно проникает мне под кожу, дурманит голову и мешает трезво соображать.
Максим останавливается рядом с зеркалом и молча смотрит на меня. Вернее, пожирает меня глазами вместе с заляпанной футболкой и пушистыми носками.
— Я соскучился, — выговаривает глухо. — Я пиздец как по тебе соскучился, Бэмби.
Слезные каналы снова саднит и я, обхватив, себя руками отшагиваю назад до тех пор, пока вешалки в зимними пуховиками не упираются мне в лопатки. Соберись, е-мае, Ника. Выглядишь ты хреново, так хотя бы веди себя нормально.
— Если это все, что ты хотел сказать, то не стоило пачкать джинсы. Мог бы просто смс написать.
Максим отрицательно мотает головой и делает шаг мне навстречу.
— Это не все что я хотел сказать. Я пришел извиниться.
