Автор
В самолете хлопают и улюлюкают, словно старик Меркури ожил со своими танцами. Вы с моей престарелой соседкой по бизнес-классу подмигиваете друг другу, она прижалась к витрине Картье из страха перед полетом — даже в таком уютном путешествии есть место для слез и молитв.
Захлопнув багажник, я загружаюсь на переднее сидение и приветствую молчаливого водителя Михаила.
— Ника очень хотела тебя проводить, но у нее не получилось, — говорит с заднего дивана жена деда.
Все что я могу — это кивнуть и уставится в окно.
По мере того как гелендваген набирает скорость, пейзажи за окном меняются. Мелькают разноцветные фасады, деревья, лица прохожих, рыжие куртки рабочих, в сотый раз перекладывающих брусчатку. С каждой новой секундой картина ускользающей Москвы теряет краски и становится серой, даже не смотря на яркое солнце.
— Ладно, Максим, — говорит дед в зале аэропорта, во второй раз за утро пожимая мне руку. — Приземлишься — позвони, а не как в прошлый раз.
— Позвоню, — киваю и по традиции его обнимаю. Хороший дед мужик.
— Люба, — поворачиваюсь к матери Ни-ки, — ваши пироги с мясом были супер. Спасибо за все. И извините меня, если я что-то не так сделал.
— Да ну брось, Максим, — дедовская жена по-доброму улыбается и трогает мое плечо.
Я все сделал не так.
— Береги себя. И помни, что я, Игорь и Ника всегда рады видеть тебя.
— Запомню.
Хорошая у деда жена.
Одарив провожающий дуэт прощальной улыбкой, я поднимаю с пола сумку и иду к дверям досмотра. Упрямое желание обернуться зудит в груди и в шее, но я блокирую его напряжением плечевых мышц. Хватит надеяться.
Тетка на досмотре решает, что сканер не дает стопроцентной гарантии от угрозы терроризма и начинает по старинке меня щупать. Возможно, я ей понравился.
— Можете проходить, молодой человек, — долетает откуда-то издалека.
Нет, не могу. В левой половине груди ноет, словно невидимый канат натянули до предела. Второй его конец — у Бэмби. Сделаю хоть шаг назад — сердце пробьет грудину и шмякнется на пол бесполезным пульсирующий куском мяса. И можно сколько угодно себя успокаивать, что как только я вернусь домой в Нью-Йорк, то подумаю и решу, как будет лучше. Что никуда Ни-ка не денется. Денется.
