Автор
В самолете хлопают и улюлюкают, словно старик Меркури ожил со своими танцами. Вы с моей престарелой соседкой по бизнес-классу подмигиваете друг другу, она прижалась к витрине Картье из страха перед полетом — даже в таком уютном путешествии есть место для слез и молитв.
Оно и понятно — мы же месяц вживую не виделись: только на экране телефона и по скайпу. Соскучилась я — словами не передать. Засыпала в корках от грейпфрута и Кэповской футболке. И сейчас нам, наконец, предстоит целая неделя вместе, и я заодно познакомлюсь с семьей Максима. Страшно до жути. Во-первых, у него две сестренки, а они, как известно, бывают стервами и обожают ревновать старших братьев к их девушкам. Во-вторых, родители у Максима совсем не тянут на добрых старичков: его отец с Джаредом, похоже, из одного родника молодости воду пьет, а мама на фото выглядит моей ровесницей, только глубоко беременной.
Это все, конечно, преувеличение и паника. Просто я предпочитаю обрисовать в голове самый страшный исход, чтобы быть готовой к худшему.
Получаю багаж и выхожу в светлый зал аэропорта Кеннеди. Никогда не была в Штатах, и сейчас все внутри звенит предвкушением и волнением.
— Ни-ка! — раскатисто звучит в воздухе, от чего меня накрывает знакомым приступом тахикардии. Все-таки Леся права: я такая сентиментальная, когда влюблена. При одном взгляде на Максима в груди плавится шоколад, мир становится лучше и светлее, а я самой счастливой. Он стоит в десяти метрах от меня, держа в руках табличку с надписью: «Добро пожаловать в Нью-Йорк, Бэмби». На лице ослепительная улыбка, под мышкой зажат букет синих роз.
Я бросаю чемодан с риском остаться без недельного запаса шмоток и срываюсь с места. Нет во мне благородных манер и выдержки ни на грамм. Ударяюсь в широкую грудь, выбивая из рук Максима табличку, и карабкаюсь по его длинному телу вверх, как по канату на физре.
— Красивая такая у меня, — успеваю услышать, перед тем как впиться в губами в грейпфрутовый рот. Охххх, дааа. Кажется, словно я страдала от жажды неделями, и вот сейчас делаю первые глотки воды.
Отстраняюсь я лишь через минуту и нехотя, ощущая себя голубем на ветке — такой сук подо мной вырос.
— Вижу, скучал, — мурлычу в небритый подбородок.
— Пиздец как, — подтверждает Максим и для пущей достоверности сильнее прижимает меня к стояку. — У меня на гель для рук за месяц аллергия выработалась.
— Думаю, я смогу тебе помочь.
— Тебе придется.
